Но женщины-оборотни не могли выносить ребенка. Луна призывала, и они превращались в волков, и боль от превращения слишком велика для плода. Анна спросила Сэмюэля, который был врачом, о том, что можно остаться в облике волка на время всей беременности. Он побледнел и покачал головой.
— Чем дольше ты остаешься волком, тем меньше в тебе остается человеческого. Если ты остаешься волком слишком долго, пути назад не будет.
— Я омега, — сказала ему Анна. — Мой волк другой. Мы могли бы попробовать.
— Это всегда плохо заканчивается, — хрипло возразил ее деверь. — Пожалуйста, не говори об этом Чарльзу или папе. Последний раз был тяжелым. Была одна женщина… Ей удалось спрятаться от Брана, пока не стало слишком поздно. Оборотень — это не волк, Анна, который станет заботиться и защищать своих детенышей. Когда мы наконец выследили ее, Чарльзу пришлось убить ее, потому что в ней не осталось ничего человеческого, а только зверь. Он выследил ее до пещеры, где она устроила свое логово. Она удачно родила, а потом убила ребенка.
В его глазах читался дикий ужас, поэтому она сменила тему. Но у Анны имелись свои соображения на этот счет. Братец волк не был бездумным существом, которое съело бы своих детенышей. И она почти уверена, что ее собственная волчица еще добрее. Но пока не было необходимости в отчаянных мерах.
Оборотни вышли на публику, и им больше не нужно скрываться. Пары, которые по той или иной причине не могли иметь биологических детей, могли усыновить ребенка, как обычные люди. Прямо сейчас, когда общественность так неоднозначно относилась к оборотням, не стоило пытаться использовать суррогатную мать для вынашивания их ребенка. Но они могли немного подождать, пока общественное мнение изменится.
— К чему общественность должна изменить мнение? — спросил Чарльз, открывая дверь ванной и выпуская пар. Он обернул одно полотенце вокруг талии, а другим вытирал длинные волосы.
Ей не пришлось отвечать, потому что кто-то постучал в дверь. Они думали, что фейри им позвонит, ведь Анна оставила ему свой номер. Очевидно, вместо этого он решил зайти без приглашения.
Анна не раздевалась, поэтому пригладила пальцами волосы и направилась к двери. Чарльз встал перед ней и уронил полотенце, которое держал в руках, на пол.
— Нет, — сказал он.
Она закатила глаза.
— Хорошо. Я подожду тебя.
Он быстро оделся, пока она наблюдала за ним. Она любила наблюдать, как Чарльз одевается и раздевается, — это увлекательнее, чем заворачивать и разворачивать рождественские подарки. Оборотни молоды, здоровы и мускулисты, все это было привлекательными качествами. Но никто не мог сравниться с Чарльзом. У него широкие плечи, а его смуглая кожа словно шелк, к которому так и подмывало прикоснуться пальцами. Его длинные, черные, как полночь, волосы пахли…
— Если ты не прекратишь это, — мягко произнес он, хотя и сделал паузу, накинув рубашку на плечи, и она могла видеть, как гладкие мышцы его спины прячутся под джинсами, — нашему посетителю, возможно, придется подождать еще немного.
Анна улыбнулась и провела пальцем по его спине. Потом прижалась лицом к его хлопчатобумажной рубашке и вдохнула.
— Я скучала по тебе, — призналась она.
— Да? — спросил он мягким голосом и продолжил еще мягче: — Я еще не восстановился.
— Сломленный или целый, ты мой, — прорычала она. — Лучше не забывай этого снова.
Чарльз рассмеялся негромко и счастливо.
— Хорошо. Я сдаюсь. Только не гоняйся за мной со скалкой.
Анна одернула рубашку и разгладила ткань.
— Тогда не делай ничего, чтобы заслужить это. — Она легонько шлепнула его по плечу. — Это за неуважение к бабушкиной скалке.
Чарльз повернулся к ней лицом, мокрые волосы растрепались по его плечам.
— Я бы никогда не проявил неуважения к скалке твоей бабушки. Твоя старая стая сделала все, что было в ее силах, чтобы превратить тебя в жертву, и когда этот сумасшедший волк набросился, ты все равно схватила скалку, чтобы защитить меня от него, хотя сама была в ужасе. Думаю, это самый смелый поступок, который я когда-либо видел. И, возможно, с тех пор как я стал взрослым, это единственный раз, когда кто-то пытался защитить меня.
Он коснулся носом ее носа…
Посетитель нажал на звонок на двери и держал, не отпуская, как будто терял терпение.
Прищурившись, Чарльз смотрел на входную дверь так же, как глядел бы на гризли или енота, которые помешали его охоте.
— Я тоже тебя люблю, — пробормотала Анна, хотя была недовольна отвлечением Чарльза. — Пойдем посмотрим, что скажет отец Лиззи.
В дверь снова позвонили.
Чарльз сделал глубокий вдох и расчесал пальцами мокрые волосы, взглянул в зеркало на стене и замер.
— Чарльз?
Связь с его стороны так быстро прервалась, что Анна не смогла сдержать слабого вздоха, но успела понять, что он просто хотел защитить ее. Чарльз не взглянул на нее, и когда в дверь позвонили снова, гордо вышел из спальни.
