«Если бы мы прыгнули туда, она бы закричала и упала в воду, — заверил его братец волк, потому что ему тоже не нравилось находиться в ее власти. — Или мы могли бы просто убить ее и избавить от необходимости тонуть».
Холли высыпала содержимое пакетика в горшочек цвета слоновой кости в форме жабы с большими черными мультяшными глазами и размером с ее ладонь. Потом достала из сумки флакон, зубами вытащила пробку и налила жидкость в горшочек. По запаху Чарльз понял, что это бренди и не самое лучшее. «Энни Грин Спрингс», «Эверклир» или спирт для растирания, вероятно, подошли бы ничуть не хуже.
Убрав пустой флакон обратно в сумку, ведьма обеими руками подержала сосуд над пламенем средней свечи и продолжила свое мелодичное пение. Через несколько мгновений она убрала руки, и горшок повис над свечой. Она присела на корточки и подняла лицо так, чтобы луна ласкала ее бледно-английскую кожу и скользила по ее рукам, которые лихорадочно дрожали примерно в трех дюймах от горшочка. Таким театральным представлением она пыталась скрыть, какие моменты были важными, на случай, если за нами наблюдала другая ведьма.
Чарльз начал отворачиваться от шоу, но краем глаза что-то заметил и замер. Тень, более густая, чем пар, выскользнула изо рта лягушки. Она опустилась на ковер и стала еще гуще и темнее, заполнив пространство между ведьмой и свечами. Чарльз осмотрел остальных присутствующих, но никто не выглядел обеспокоенным или взволнованным, поэтому предположил, что только он и Боклер, который медленно поднимался на ноги, увидели тень.
В середине своей песни, в разгар танца, ведьма замерла и сказала:
— Тьма.
Свечи и все огни на лодке погасли.
Малкольм выругался, нырнул за консоль и начал лихорадочно нажимать на кнопки. Он поставил ногу на первую ступеньку трапа, скорее всего, чтобы подняться наверх и наказать ведьму за вмешательство в работу его лодки.
Малкольм находился под защитой Чарльза, поэтому он протиснулся мимо Айзека, который уставился на ведьму, и понадеялся, что у альфы хватит ума не свалиться за борт. Чарльз схватил Малкольма за плечо, когда тот поднялся на две ступеньки, и потянул его обратно на палубу. Прерывать ведьму было плохой идеей для любого, кто хотел выжить. Малкольм вырвался из его хватки и зарычал, но тут же замолчал, как только понял, кто его остановил.
На верхней части рыболовной платформы загорелся тусклый свет, отвлекая их обоих.
— Какого…
…черта, подумал Чарльз, когда свет превратился в трехмерную фигуру восьмилетнего мальчика.
От запаха черной магии тошнота Чарльза от морской болезни только усилилась, и он отодвинулся как можно дальше от центра лодки. Анна взяла его за руку. Она дрожала, но не от страха. А от ярости.
— Скажи мне, что это было необходимо, — попросила она.
— Нет, — ответил Чарльз. Он знал, что Анна имела в виду не работу с ведьмой, а метод, выбранный ведьмой. Направленные заклинания были простыми. Он не делал их сам, но видел, как они накладываются. Призыв призрака в качестве компаса — серьезное заклинание, но для показухи и совершенно ненужное.
— Скажи мне, что она не сможет оставить его у себя.
— Она не сможет оставить его у себя, — заверил ее Чарльз. Он не был ведьмой, но его кое-чему научил дедушка. Возможно, он не сможет избавиться от своих собственных призраков, потому что сначала ему нужно как-то взять себя в руки, но он легко освободит Джейкоба Мотта от черной магии.
— Хорошо, — произнесла Анна напряженным голосом, веря, что он сдержит свое слово.
— Джейкоб, я призываю тебя, — сказала ведьма, ее голос был подобен меду, текущего над ветром и плеском волн. — Джейкоб, я заклинаю тебя. Джейкоб, я называю тебя. Исполняй мою волю.
Фигура мальчика, освещенная серебристым лунным светом, стояла к ней спиной, его голова опущена, он всем своим видом показывал, что не хочет здесь находиться. Но выражение его лица было пустым, а глаза — красными, как огонь.
— Где они убили тебя, Джейкоб Мотт? Где они принесли в жертву твое смертное тело?
Мальчик поднял голову, посмотрел на юго-восток и указал пальцем.
— Я не могу плыть без света, — возмутился Малкольм. — Во-первых, это незаконно. Во-вторых, я не хочу, чтобы меня поймали со свечами, сделанными из человеческой крови. Я не возражаю против штрафов, но не собираюсь садиться в тюрьму.
— Моей магии нужна тьма, — сказала ведьма загробным голосом.
Боклер встал со своего места и взялся за поручни лодки. Огни снова зажглись, и ведьма повернулась к нему.
— Твоя магия — это тьма, — сдержанно произнес фейри. — Остальное — дешевая театральщина.
Ведьма проигнорировала его и положила руки на плечи мальчика, лаская его совсем не как мать.
— Спасибо, — поблагодарил Айзек фейри.
Малкольм был напряжен, потому что ему пришлось стоять прямо под заклинанием черной магии, чтобы управлять лодкой. Он повернул «Дакиану» в указанном мальчиком направлении.
— Мы на правильном курсе, — заверил Айзек.
Малкольм занялся своими картами, а затем крикнул достаточно громко, чтобы люди, которые не были оборотнями или фейри, могли услышать его из-за шума двигателя и волн:
