— Я люблю вас, Сэм… Я люблю вас…
— Неужели? А может быть, не меня, а кого-то другого? Не потому ли и всю кашу заварили? Энди слишком стар для вас, и вы решили избавиться от него, заполучив вдобавок и его деньги?
— Я люблю вас, Сэм. Это правда! Умоляю вас, поверьте мне.
Она видела, что ее слова меня не трогают.
— Что вы хотите делать?
— Я никому об этом не скажу. Да и кто мне поверит? Пойдемте.
— Куда?
— Домой…
Что значили бы мои слова? Доказательств у меня не было. Эндкотт безумно любил ее, и я понимал, что говорить что-либо ему было бесполезно. Она все вывернула бы наизнанку, в свою пользу. Уставилась бы на него своими огромными, печальными, как у лани, растерянными глазами — и он, конечно же, поверил бы не мне, а ей, такой хрупкой, слабой, безобидной…
А через некоторое время она снова попытается убрать его. Если не этим способом, то как-нибудь иначе. Нет смысла его предостерегать, он все равно мне не поверит.
Я повернул с просеки в бор. Она заколебалась.
— Разве нам в ту сторону? — спросила она.
— Так короче, — ответил я.
Она по-прежнему стояла на месте.
— Метель надвигается. Надо торопиться домой. Пошевеливайтесь! — приказал я.
Она шагнула следом за мной. Деревья сомкнулись вокруг нас. Ветер выл в вершинах сосен, но внизу мы его почти не чувствовали. Внизу был другой мир, первобытное лесное царство. Деревьев было много и все они были похожи, а все направления в лесу — одинаковы. Ни солнца, чтобы ориентироваться, даже неба, даже верхушек деревьев не было видно, так плотно валил снег, так быстро он кружился…
Я ускорил шаг.
— Сэм, — позвала она, — пожалуйста, не спешите так. Мне не поспеть за вами. — Она начала задыхаться.
Я пошел еще быстрее.
— Сэм! — пронзительно закричала она и побежала за мной.
Я тоже перешел на бег.
— Сэм, Сэм, Сэм… — она споткнулась и упала в снег, а я все бежал и бежал, не останавливаясь.
— Сэм, Сэм…
Быстрей, быстрей… Ветви хлестали меня по лицу, а сзади доносился замирающий крик:
— Сэм…
Все тише и тише, пока я не понял, наконец, что он звучит только в моем мозгу.
Вьюга стихла через два дня. Мы с Эндикоттом были в спасательной партии, которая обнаружила Розмари. Ее нашли возле поваленного дерева. Она мирно лежала на боку, подложив под щеку обе ладони. Шериф осторожно смел с ее лица снег. Казалось, она спит: глаза были закрыты, губы застыли в тонкую скорбную линию. Лицо ее было тихо и печально. Я отвернулся и едва не заплакал. Никто не придал этому значения, потому что все чувствовали то же самое.
— Почему? — рыдал Эндикотт, и слезы струились по его щекам. — Почему она ушла в лес? Ведь она так боялась заблудиться! Кто мне ответит, почему?
