Жизнь здесь может наладиться, если она действительно познакомится с людьми. Это было божественное место по красоте природы. Море в эту ночь выглядело как темное зеркало, звезды были золотые, и воздух был напоен ароматом мимозы. Может быть, ее ожидало здесь какое-нибудь приключение — ведь она впервые была совершенно одна.
Миссис Дэвис налетела на Филиппу, сидевшую в шезлонге.
— Дорогая леди Вильмот, вы выглядите, как раннее утро. Я отправлюсь пешком в Juan-les-Pins, пока еще не жарко… Пожалуйста, пойдемте со мной.
Широкая дорога, по которой они шли, была бы чудесной, если бы не бешено проносящиеся автомобили.
Когда они, наконец, проехали и можно было говорить, миссис Дэвис умудрилась окликнуть и представить Филиппе трех своих знакомых, людей очень элегантных и слишком экспансивных.
«По-видимому, я перезнакомлюсь с массой людей», — подумала Филиппа, а вслух она сказала:
— Наверное, вы здесь всех знаете?
— Всех, кто не borne [16]! — заявила миссис Дэвис. — Это единственное, чего я не выношу. Я всегда говорю: пусть каждый делает, что он или она хочет, и предоставит остальным делать, что они хотят. Не проводите времени в строгой критике! Живите сами и не мешайте жить другим, или любите, если это вам больше нравится, и не мешайте другим любить!
Филиппа несколько сконфуженно улыбнулась в ответ.
— Если бы нам дано было знать все тайное в жизни каждого, — продолжала загадочно миссис Дэвис, — то я полагаю, что все нуждались бы в снисхождении.
В одном из больших магазинов миссис Дэвис поссорилась с хозяином из-за счета, а Филиппа купила сладостей из очаровательных банок и почувствовала себя не такой одинокой, как накануне, потому что солнце светило ярко, а она была еще так молода.
Проходя по скверу, они встретили обоих молодых людей из танцевального зала. Филиппа сразу узнала их, они шли с дамой, которая вела за руку маленького мальчика.
— Это жиголо отеля, — тотчас сказала миссис Дэвис, — а молодая женщина — содержанка одного очаровательного француза, некоего мосье Дюпона (он один из парижских Дюпонов — легковые автомобили). Трудно предположить, чтобы это был его ребенок — французы так осторожны.
Филиппа приняла эти объяснения без комментариев. Несколько позже она спросила:
— Эти двое молодых людей — танцоры отеля?
— Да. Нечто среднее между авантюристами и шантажистами, вот кто они. Женщины сходят по ним с ума, теряют головы, а затем платят, чтобы заткнуть им рот. Ужасно!.. Это два очень подозрительных типа, мне кажется. Их содержат две женщины в отеле. Первый — отвратительный, невоспитанный щенок, так я считаю. Другой, Арчи, или как там его (все они — Арчи, Родди или Бобби, русские или что-нибудь в этом роде), еще не так плох, и манеры у него лучше. Дерут они невероятно!
Филиппа задумчиво следила за тем, как Арчи «или как там его» поднял маленького мальчика к себе на плечо. Какова бы ни была его нравственность, у Арчи, по-видимому, было доброе сердце!
Миссис Дэвис предложила вернуться в автомобиле и предоставила Филиппе расплачиваться. Когда они вместе вошли в холл, швейцар вежливо обратился к миссис Дэвис. Она остановилась. Филиппа прошла дальше и на пути к лифту слышала громко звучавший в ответ сердитый голос миссис Дэвис.
Филиппе вспомнился афоризм ее отца:
«Редко женщина, живущая одна в отеле, может быть в чем-нибудь полезна!»
Она пришла к заключению, что Билль, хотя и не обладал добротой, но хорошо разбирался в жизни.
— Мне кажется, что я готов увлечься, — заявил Арчи, оглядываясь вслед Филиппе.
— Она прелестна, действительно, прелестна! — воскликнула Перри.
— И она — леди Вильмот, — медленно сказал Форд, — если это говорит что-нибудь вашей невинности, Перри!
— Вы хотите сказать, что это та самая, с которой была эта ужасная история? Какой-то мужчина убился из-за нее, и муж развелся с ней из-за мертвеца? Эта девочка, Джослин? Вы, вероятно, ошибаетесь. Как ужасно!
— Это увеличивает интерес, я полагаю, — сказал Арчи и засмеялся.
— О, нет, это почти как мадам Штейнгейль… это… это ужасно… она выглядит такой молоденькой, Арчи…
— Таково уж теперь молодое поколение, — пояснил Арчи. — Кроме того, она, конечно, не так молода, как кажется.
Он думал и думал о Филиппе с тех пор, как встретился с ней. Однажды ночью, в такое время, когда Арчи редко шевелил мозгами, он вдруг проснулся и совершенно неожиданно «увидел» Филиппу… Восстановил в памяти с поразительной ясностью ее образ на диванчике с золоченой спинкой, на котором она выглядела как бы сделанной из золота и слоновой кости.
Он лежал с открытыми глазами, думая о необычайных вещах.
Вокруг Филиппы был тот ужасный шум гласности, который всегда окружает любовь; и Арчи должен был против воли сознаться, что этот шум служил для него приманкой.
Ему хотелось познакомиться с женщиной, из-за которой погиб другой человек.
Он заснул, думая об этом, и вот теперь, несмотря на напускное равнодушие, эта встреча неожиданно взволновала его таким же странным образом, как его ночное видение.
