В современном словаре под редакцией Кузнецова – примерно то же, только в другом порядке, начиная с каталожной. Конечно, в новых словарях должны быть всякие банковские, кредитные, дебетовые, скидочные, бонусные и прочие карточки. Тут еще интересно, что в современном языке все эти карточки все чаще называются картами. Это результат типичного для нынешней ситуации повторного заимствования: платежное средство называют картой, потому что есть английское слово card, хотя по значению больше подходило бы русское карточка. И социальная карта официально называется именно картой, и в объявлениях пишут: “Кредитные карты временно не принимаются”, хотя спрашиваем мы часто: “Карточкой можно заплатить?”
Что до словаря Кузнецова, забавно только, что там есть “автобусная, трамвайная карточка (месячный билет для проезда в общественном транспорте)”. Конечно, словарь же питерский. В Москве слова карточка в этом значении не знали, а говорили проездной или проездной билет (в транспорте объявляли: “Проездные и единые билеты предъявляйте окружающим вас пассажирам”). Нынешние электронные картонки официально называются билетами, хотя устно их могут называть и карточками.
Вообще слово билет имеет похожий смысл и во многих контекстах конкурирует с карточкой. Я, кстати, вспомнила, фрагмент из “Войны и мира”, где княжна Марья обсуждает с мужем воспитание детей:
““…Когда я вечером дала ему билетец, он опять жалостно расплакался, целуя меня. С ним все можно сделать нежностью”.
– Что такое билетец? – спросил Николай.
– Я начала давать старшим по вечерам записочки, как они вели себя.
Мне в детстве еще казалось странным употребление здесь слова билетец (признаться, педагогический прием казался странным тоже, но это ладно).
Билет и карточка конкурируют и в значении “удостоверение, мандат”. Я тут посмотрела знаменитый Safire’s Political Dictionary. Умерший несколько лет назад Уильям Сэфайр много лет вел еженедельную колонку On Language в New York Times Magazine. Из этих колонок и составился его политический словарь. Так вот, там, в частности, фигурирует выражение card-carrying – первоначально, в 30-е годы, о коммунистах – чтобы отличить настоящего ярого и рьяного коммуниста от попутчиков и сочувствующих, – а потом и о республиканцах и прочих. Я подумала, что card-carrying Communist надо, пожалуй, переводить как “коммунист с партбилетом”.
[2011]<p>Разосвоение</p>Пару лет назад, 29 октября, накануне Дня памяти жертв политических репрессий, у Соловецкого камня на Лубянке проходила ежегодная акция “Возвращение имен”. С десяти утра до десяти вечера читали имена – только расстрелянных, и только в Москве. Читают уже несколько лет, и еще на несколько лет осталось. Это действо трагическое и прекрасное, и огромная очередь – лучшая очередь в мире, наверно. Кто побывал там, тому бесполезно уже рассказывать, что “убивали друг друга” или “уничтожали именно интеллигенцию”. Да, и друг друга, и профессоров со священниками, но, Боже мой, – колхозники, кустари, сторожа церкви при кладбище, конюхи, пастухи, работники артелей инвалидов.
Вот я, собственно, об этих артелях – перехожу к лингвистике. Вы меня извините, но даже в такой день я не могу заткнуть уши. Этот день, среди прочего, показал мне, что ушло или решительно уходит из активного словарного запаса слово артель. Я слышала, как не меньше пяти человек произнесли его как артэль.
Дело тут вот в чем. Вообще звук “э” после парных твердых согласных русскому языку не свойствен, и сначала даже в заимствованных словах согласные перед “э”, видимо, смягчали (Пушкин рифмует свете – Гете). Потом возникла мода не смягчать, чтоб ближе к иностранному произношению. Но все это так и осталось непоследовательно и индивидуально. В целом произношение с твердым – знак иностранности и новизны. Но у каждого слова своя судьба. Компьютер с мягким “т” говорит лишь небольшая часть даже уверенных пользователей. Большинство говорит тэмп и тэзис, но всегда тема и скорее термин, чем тэрмин. Доходит до смешного. Все говорят текст, но можно услышать интертэкст. А произношение терапэвт часто встречается в медицинском жаргоне. Ну и так далее. Помните, кстати, Папанова в “Бриллиантовой руке”: “Достаточно одной таблэтки?” Между прочим, слово таблэтка сейчас есть в компьютерном сленге.
