Ника пытается сохранять серьезность, но ей это едва ли удается. Улыбка ползет на ее пухлые губы, которые она сжимает, что бы я не заметил ее веселья. Она ж по любому пришла с серьезными разборками на счет Веры. Вот ей Богу, история повторяется.
"Готовься Вера, тебя эта девчонка вновь будет таскать за волосы".
Я даже начинаю считать себя охренительным, раз уже вторая женщина так ревниво контролирует каждый мой шаг.
— Трусы твои. — повторяет мелочь.— Она нам с девчонками с порога заявила, что ты женат и нам на тебя пускать слюни нельзя. — пожимает плечами и скучающим тоном продолжает — Что она от тебя хотела?
— Работу — бросаю коротко. Не собираюсь отчитываться. Конечно Нике я позволю намного больше чем позволял Олесе, потому что она младше, наивнее и… я люблю ее сильнее. Намного сильнее. Но веревки вить из себя и превращать нашу жизнь в бесконечную слежку— не дам.
— Насколько мне известно — Цербер— мифическое существо и у этой псины три головы…— задумчиво тру подбородок и прислоняюсь плечом к спинке кровати.
Ника приосанивается, заводит руки за спину и опираясь на комод, плотнее прижимается к нему ягодицами. Гипнотизирую каждое ее действие. Выглядит очень эффектно.
— Ну так и у Верки три головы. Та, что повыше — самая тупая, а остальные две она прячет в свой лифчик.
Я сгибаюсь пополам и содрогаюсь от громкого хохота. Эта ревнивица меня когда ни будь рассмешит до смерти. Мажорка, поймав мою реакцию, позволяет себе короткую улыбку.
— И их никогда никто не видел...Загадочно-то как… — подыгрываю. Руку вытягиваю вперед и пытаюсь поймать пижамные шорты.
Ника отводит ноги в сторону.
Играем в неприступность?
— Ну почему же не видел? — картинно удивляется и немного подается вперед, что бы поэффектнее выплюнуть следующую претензию. — Ты видел. Зажимался же с ней по палатам.
Чего, блядь?
— Ника, что за херню ты несешь? — я продолжаю смеяться, потому что это даже звучит глупо.
— Ну почему же херню. Сама видела… -скучающий взгляд Ники пробегается по комнате, словно она ее впервые видит.
Уж не знаю, что она там видела, а вот что додумала мне известно.
— У меня с Верой никогда ничего не было. — произношу отдышавшись. — Я никогда не изменял Олеське, тебе подавно не собираюсь. Тебя я...
Вероника перебивает меня. Цепляется за услышанное имя моей пока еще жены.
— Ну конечно… Без Олеськи у нас ни один разговор не может обойтись. — нервно отталкивается от комода.
— Да блядь— закрываю глаза и протяжно выдыхаю.
Это может продолжаться бесконечно…
На днях мы освобождали с Вероникой шкафы для ее вещей и она нашла наш с Олеськой свадебный альбом. Я просто про него забыл.
Слезы и истерики мне были обеспеченны на целый вечер.
«Ты ее целовал и так влюбленно на нее смотрел»
«Ты хотел ее, по глазам же видно»
«Трахался потом с ней всю ночь, да»?
Да! И трахался и глазами влюбленными смотрел и наверное даже мечтал, что бы она мне детей родила… У меня была другая жизнь, которую я уже отпустил. А вот моя девочка зачем-то туда лезет и бередит себе душу.
Нику несло… Я тогда чуть из дома не ушел. У меня было ощущение дежавю.
Взял себя в руки и ограничился пятнадцатиминутным перерывом на балконе. Выкурил три сигареты подряд, подышал воздухом и вернулся к своей сопливой мажорке. Потом долго объяснял ей, что мое прошлое— это закопанный сундук, который никто и никогда не будет раскапывать. У нас есть настоящее и будущее, и сейчас у нас самые волнительные моменты, так зачем же их омрачать моей прошлой жизнью? Услышала вроде, все поняла, и вот сейчас мы приплыли обратно…
— Что ты хочешь услышать, Ника? — выдыхаю устало слова и голову поворачиваю в ее сторону.
Глаза мажорки вспыхивают возмущением.
— Что я хочу? Я хочу жить нашей жизнью, хочу спать на своей кровати, жить в другой квартире. Здесь все напоминает о ней, о твоей Олеське! Даже заплесневелый лимон на дверце холодильника о ней напоминает. О том какая она у тебя была засранка…
Вообще-то лимон там забыл я… Ну да ладно.
Веронике жизненно необходимо очернить Леську. Ей наверное так легче. Но мне уже паршиво это слушать. От той наслушался до блевотни, теперь эта начала. Видимо они хрень несут от того, что я им это позволяю.
Скидываю одеяло, встаю с кровати и приближаюсь к Нике. Опираюсь руками о комод, заключая Веронику в плен.
— Я заебался это слушать! — в глаза заглядываю. Губы Ники дрожат. — Итог-то какой? Переехать хочешь?
Мажорка нервно пытается меня оттолкнуть, я ей не поддаюсь.
— Я хочу, что бы ты развелся. — всхлипывает, отворачиваясь в сторону.
— Так я развожусь, Верника! Ты думаешь это делается по мановению волшебной палочки?
Глаза мажорки растерянно блуждают по моему лицу.
— А, ну конечно, я об этом наверное должна была по звездам догадаться… — ворчит и я понимаю, что ни разу ей о разводе не сказал.
Идиот!
Как-то не подумал, что для нее это важно было услышать. Для меня-то это решенный вопрос. Я выбор сделал, а у Ники, видимо мой развод еще был под вопросом. Глупышка.
