Честный проигрыш полностью

Остановившись в стороне от густого людского потока, Морган боролась с шоком, ужасом, паникой; тошнота подступала к горлу, сполохи света мелькали перед глазами, а рядом подстерегала бездонная чернота. Я сейчас потеряю сознание, мелькнуло у нее в голове. Она стояла, опираясь рукой о стену, и старалась дышать глубоко и ровно. Другую руку засунула глубоко в карман и вдруг наткнулась на монетку. Вынув ее, увидела полкроны. Теперь искры мелькали перед глазами уже не так часто. Я должна догнать Таллиса, решила Морган. Мне нужно увидеть Таллиса, нужно сейчас же его увидеть. Она начала пробираться к идущему вниз эскалатору, люди, шедшие перед ней, двигались очень медленно. По какой ветке он поедет? — с трудом одолевая путь к эскалатору, думала Морган. Как доехать от Пикадилли до Ноттинг-хилла? Отвычка не позволяла нарисовать в уме схему лондонского метро. Оказывается, она ее порядком подзабыла. Где «Ноттинг-хиллгейт» — на линии Бейкерлоо? К тому же это не станция Таллиса. Его станция — «Лэдброук-гроув», а на какой это линии? Какая-то дальняя ветка, идущая в Хаммерсмит. Пересадка на «Пэддингтон», пересадка на «Хаммерсмит», пересадка на «Черринг-кросс»? Спустившись с эскалатора, она в колебаниях остановилась около подножия щита, на котором когда-то давным-давно сидел бедный загнанный голубь. Направо или налево? Если бы найти схему! Паника все еще владела ею, предельное напряжение рвало тело на части. Кусая пальцы, она сомневалась и мучилась и наконец побежала в сторону линии Бейкерлоо. «Пэддингтон» — пересадка. Сбегая по еще одному эскалатору, она услышала шум поезда. Выскочив на платформу, увидела, как он отходит.

Ее всю трясло, и колени так подгибались, что пришлось сесть. Платформа быстро заполнилась. Подошел следующий поезд, и она вошла в вагон. Он был так набит, что руки прижало к бокам, а лицом она чуть не терлась о чьи-то чужие лица. Было жарко. Воздух пропитан был запахом пота, и еще чувствовался типичный для метро мрачный резиновый привкус. Руперт прав, думала она, все это уже какой-то страшный сон. Неумолкающий телефон, попавший в ловушку голубь, пропавшая сумочка, весь кошмар нашей жизни. Неожиданно вспомнилось, что на «Бейкер-стрит» линия разделяется, и половина поездов идет не в Пэддингтон. Туда ли я еду? Я же не посмотрела на табличку. Спросить кого-нибудь было немыслимо. Язык отяжелел, взгляд расплывался. «Бейкер-стрит». «Мэрильбоун». Это то, что надо? «Эджвер-роуд». «Пэддингтон».

Работая локтями, она выбралась из вагона и что было сил кинулась к эскалатору. В памяти вдруг прояснилось: чтобы попасть на линию Метрополитен, нужно пройти насквозь весь вокзал Мэйн-лайн. Оказавшись в вокзале, она опять перешла на бег. Вокзальный павильон выглядел очень странно: то ли темно у нее в глазах, то ли и в самом деле потемнело. Перечерченные металлическими стропами шарообразные купола пропускали не яркий солнечный свет, а что-то похожее на желтоватые испарения тумана; воздух был жарким, но блеклым и сумрачным, словно в ненастный зимний день. Пробежав мимо такси с зажженными огоньками и железнодорожных поездов, из окон которых тоскливо пялились ожидающие отправления пассажиры, Морган взбежала по одной лестнице, быстро спустилась по другой и оказалась на платформе под открытым небом, казавшимся тусклым и сплошь затянутым тучами. Подошел ее поезд, и в тот же миг в отдалении что-то ударило. Когда она вышла на станции «Лэдброук-гроув», ударило снова. Это был гром, долетавший издалека и вспарывающий все еще душный и жаркий воздух. Оглядевшись, она попыталась сориентироваться, но все вокруг было совсем незнакомым. Отсюда она еще никогда не ходила к дому Таллиса. Пробежав несколько шагов по какой-то замызганной улочке, Морган помедлила, вернулась, выбрала другое направление и, с трудом переводя дыхание, понеслась между старыми покосившимися обшарпанными домами, на крылечках которых сидели и молча чего-то ждали их обитатели. Всюду этот кошмар, кошмар нашей жизни.

Но вот дом Таллиса, вот его дверь. Небо быстро темнело: в мрачную желтизну все сильнее вливалось черное. Она едва переводила дыхание, жгучие режущие слезы саднили измученные глаза. Чуть свернутая набок дверь стояла приоткрытой. Толкнув ее, она попала в темноту.

— Морган!

Это был Питер.

Морган толкнула кухонную дверь, вошла, села на стул. Питер шел по пятам.

— Где Таллис?

— Проводит занятия в Гринфорде.

— Я видела его на «Пикадилли-сёркус» полчаса назад.

— Не может быть. Гринфорд совсем в другой стороне. И он ездит туда на автобусе. Морган, но это же замечательно, что ты здесь. Я думал, что ты уехала.

— Я уезжала. И теперь… снова уеду.

— Как я рад тебе. Что за жуткая темнота! Будто близится конец света. Меня просто дрожь пробирает. Но ты вся запыхалась, что-то случилось?

— Нет, ничего.

На секунду комнату залил электрический свет молнии. Через два-три мгновения глухо пророкотал в отдалении гром.