– Я его бывший командир. Еще по армии, когда Дима срочную служил.
– Да, что-то он говорил про командира. Спецназ ГРУ?
– Так точно. А где Дима?
– Нет больше Димы. Вчера днем, когда он садился в машину, она взорвалась. То, что от него осталось, сегодня повезем хоронить на родину.
Женщине трудно было говорить, слова застревали в горле, да и у меня тоже язык онемел.
– Извините. Примите соболезнование, – сказал я. – Я поставлю в церкви свечку за него...
– Его родители буддисты... Он же бурят.
– Это не имеет значения. Люди все равны. Еще раз извините. До свидания.
Я отложил трубку и задумался. Мысль пришла сама собой. И я снова стал звонить.
Подполковник ФСБ Катынов ответил сразу, но не сразу понял, кому он потребовался.
– Николай Викторович, это Алексей Владимирович беспокоит вас.
– Простите, кто?
– Подполковник Студенков, – добавил я, сообразив, что номер мой он не помнит, а имя – отчество ему ничего не говорит.
– Ах, да-да, Алексей Владимирович... Слушаю вас. Вы что-то вспомнили?
– Нет, не вспомнил, просто узнал. Вчера днем при взрыве в Чечне погиб подполковник милиции Дмитрий Батуханов. Он не чеченец, он бурят по национальности, просто судьба забросила его в Чечню. Но там он был чужим. Его взорвали в собственной машине... Если у вас есть возможность, запросите данные по тому взрыву, и о возможности причастия к нему капитана милиции Джогирова. По времени Джогиров имел возможность после первого взрыва прилететь сюда и благополучно взорваться в нашем городе.
– Интересный факт, – сказал подполковник ФСБ. – А вы откуда узнали?
– Я же не спрашиваю вас о ваших служебных делах. Это мои служебные дела.
– Насколько я помню, вы в отставке.
– Мне дали пенсию сроком на год. Но контактов со службой я не прерываю. У меня много не законченных служебных дел, которые никто, кроме меня, закончить не сможет, – отговорился я.
– Странно, Алексей Владимирович, я считал, что служебные дела командира батальона спецназа ГРУ сводятся к боевой подготовке личного состава.
– У вас, Николай Викторович, неправильные представления о функциональных обязанностях комбата спецназа ГРУ. Не путайте его с комбатом, скажем, мотострелкового батальона или даже десантного. Когда батальон спецназа ГРУ составами отдельных отрядов и рот постоянно участвует в антитеррористических операциях, командир батальона обязан проводить в зоне этих операций активную подготовительную работу, как то: вербовать осведомителей, собирать данные на возможных пособников бандитов и прочее. Без этого введение солдат в те районы будет равносильно обучению плаванию путем выбрасывания из лодки... Эффективно, но чревато непредсказуемыми последствиями. И потому связь невозможно обрывать, ее можно только медленно и аккуратно передавать приемнику на своей должности.
– Не буду спорить, товарищ подполковник, – подполковник ФСБ даже тон разговора сменился после моей короткой лекции, не полностью соответствующей действительности, но все же подающей факты, имеющие место. – Так вы подозреваете...
– Я активно контактировал с подполковником Батухановым. И он погиб точно так же, как пытались убить меня. Я просматриваю здесь возможную связь. Дальше разбираться уже ваше дело, поскольку спецназ ГРУ следственными полномочиями не наделен, а методологии и технологии поисковых действий обучен исключительно в пределах войсковой операции, не более.
– Да, я понимаю, что пироги должен печь пирожник, а сапоги тачать... Вот потому я и был обеспокоен вашим откровенным нежеланием контактировать с нами. Я опасался, что вы начнете самостоятельный поиск и наломаете дров. А нам потом пришлось бы еще и новое дело на себя брать. Но я рад, что вы мне позвонили. Это дает мне право надеяться, что я ошибся в первоначальных предположениях.
– У меня все, Николай Викторович, – остановил я его пространные нравоучения.
– Будет что, звоните.
– Обязательно.
Позвонила Люба. Она освободилась раньше, чем обещала.
– Ты не можешь за мной приехать?
– А что, сложности с транспортом?
– Да нет, просто что-то захотелось...
Она словно бы прочувствовала ситуацию. Женщины вообще народ интуитивный, а мы, мужчины, часто не понимаем этого, и в результате возникают конфликты, которых можно мягко избежать. Я попробовал избежать конфликта мягко.
– Извини, ко мне тут компьютерщик заходил, проверял компьютер на вирусы, мы с ним выпили бутылочку. За руль после этого я, сама понимаешь. Ни-ни...
– Ну вот... А ко мне тут бывшие студенты-заочники приходили, бутылку коньяка подарили. Кстати, твои друзья чеченцы. Три парня они в прошлом году диплом защитили. Я думала тебя угостить, но тебе уже хватит.
Как все женщины, она считает, что лучше мужчины знает, когда ему хватит, а когда еще можно. И, как все женщины, в решении этого спорного вопроса бывает обычно не права.
– Когда угощают, мне никогда не хватит, – резонно возразил я. – Чеченцы народ благодарный, и хорошее к себе отношение помнят.
– Ну, ладно, на троллейбусе доеду.
– Уже едешь? Тогда я выйду к остановке. Проветриться хочется.
– Еду, выходи.