Ванька (внося полотенце). Вот, сударь!
Честохвалов . Подай, душенька! (Берет, распростирает, смотрит и Феоне говорит.) Не домашнее ли, сударыня, это у вас полотно?
Феона . Домашнее, батюшка!
Честохвалов . Изрядное! Но неужли у вас лучше этого делать не умеют? Как изволили бы посмотреть, как ткут ныне у нас полотны, задивились бы, сударыня. (Утирается и сам говорит.) Клянусь вам честию, что лучше самых голландских. А белят-то, сударыня! Так что такое, так ли, как это. Это совсем желтым-желтехонько… (Смотрит и, увидев, что полотенцо, как вымаранное чернилами, почернело.) Кон черт! Это уже и черно (Удивляется, переворачивает, дивится.) Ба! ба! ба! Да что ж это такое? Отчего ж это? Кажется, и полотенцо было белое, да что такое было в бутылке?
Оронт . В бутылке была простая вода.
Честохвалов . Какая простая! (Оборачивается к детям. Те, увидев, что и лицо его почернело, начинают хохотать.) Чему вы так хохочете? Да и ваше высокоблагородие забаваляться изволите.
Добродушин . Тому, сударь, что вы хотели меня обмарать, а сами наперед чем-то вымарались. Посмотритесь только в зеркало!
Честохвалов , (смотрится). Ба! ба! ба! Я и весь черт чертом. Кой же это черт! (Бросает полотенце.) Здесь все никак чертовское и непонятное. (Смотрится опять в зеркало и сердится.) Что ж это: надо мною ругаться уж, конечно, хотят. Клянусь честию, что я того не ожидал, это самое ругательство.
Благонрав . Батюшка ты мой, ни у кого на уме не было. Это я сам не знаю, как сделалось и что такое. Малой! Малой! (Клеон бежит за слугою и отходит.)
Честохвалов . Как, сударь, что такое! Что это за игрушка?
<p>Явление одиннадцатое</p>Те ж и Ванька
Благонрав . Бездельник! Где ты такое полотенцо взял?
Ванька . Какое, сударь?
Благонрав . Да что ты подавал.
Ванька . Да в передней, подле зеркала.
Благонрав (щиплет его за хохол). Да, бездельник негодный! Что ты над ним наделал?
Ванька (жалостным голосом). Я, сударь, ничего не делал.
Благонрав . Да отчего ж оно почернело?
Ванька (плачучи). Я не знаю, сударь. Оно было белое.
<p>Явление двенадцатое</p>Те ж и Клеон
