Илья с удивлением узнал в нем своего благодетеля. Да, это он, лишь одет по-дорожному — в сапогах, в толстовке.
— А я-то вообразил, что вы не поехали! — радостно восклицал Илья, взбудораженный встречей. — Или что у вас на другой поезд билеты… Между прочим, я не забыл вас поблагодарить? Тогда это произошло так скоропалительно…
— За что поблагодарить? — подозрительно осведомился Лев Григорьевич. — Где это вы успели познакомиться?
Егор Егорыч невинно объяснил:
— Пустяки… Маленькое недоразумение в очереди. Бывает, знаете ли…
— Бывает, — согласился Лев Григорьевич. — Очередь — явление социальное! — Он благодушно подмигнул Илье. — Не хотите ли закусить, юноша? Мы с Егором Егорычем замотались, не успели дома пообедать. Пошли в вагон-ресторан подкрепиться. Купили в запас десяток пончиков. Угощайтесь…
Илья не отказывался. Пончики были с повидлом, и ему пришлось выслушать (и при этом не поперхнуться), что в закрытом распределителе для политкаторжан висит якобы объявление: «Цареубийцам повидло вне очереди». Анекдот был явно с душком, но рассказан без тени ехидства, под аккомпанемент собственного басистого смеха, столь простодушного, что невольно захотелось простить Льва Григорьевича. И Илья простил.
Вскоре он именовался уже Ильюшей, и новые знакомые узнали, куда он едет, к кому и зачем, разумеется, без подробностей. (О смерти брата Илья сказал в самых общих словах: умер, и все.) Услышав о том, что Илья едет на остров Колдун, попутчики засмеялись. Бывают же такие совпадения: оказывается, они ехали туда же. Илья сразу спросил — не по делам ли пушзаповедника. Лев Григорьевич сморщил орлиный нос и кисло ответил, что нет. Быть может, у них какая-нибудь секретная миссия? Илья не стал выпытывать, но Егор Егорыч прозаически пояснил, что они едут для организации на острове небольшого завода по выработке йода из водорослей, что они — представители Медснабторга. Н-да, миссия у них не бог весть какой государственной важности: просто аптекари!
Как видно, на лице у Ильи отразилось нечто вроде разочарования, впрочем и раньше йодникам приходилось встречаться с пренебрежением к их занятиям, — так или иначе, Лев Григорьевич напыжился и пророкотал:
— Молодой человек, вам известна годовая потребность нашей страны в йоде?
— Нет, — сказал Илья, слегка покосившись на Егора Егорыча: вдруг это государственная тайна, а Лев Григорьевич ее выболтает? Егор Егорыч, к которому Илья почувствовал почему-то не только симпатию, но и доверие, успокаивающе кивнул, и Илья стал внимательно слушать.
— Сто пятнадцать — сто двадцать тонн! — отчеканил Лев Григорьевич. — А вам известно, сколько у нас добывается?
— Нет, — уже смелее отвечал Илья.
— Одна-две тонны! И то только в этом году. Весь остальной йод мы получаем из-за границы. Следовательно… — Лев Григорьевич пронизывающе посмотрел на Илью.
— Следовательно… — не слишком осмысленно повторил тот.
— Неужели не понимаете? — нетерпеливо сказал йодник. — Мы тратим на йод драгоценную валюту, которая нужна нам, как… как воздух! — Взмахом рук он изобразил воздух, пригнав его ладонями к отверстому рту. — А могли бы не тратить. Еще в тысяча девятьсот двадцать первом году состоялось решение Совета труда и обороны, подписанное самим… Кем бы вы думали? — в голосе его зазвучал вечевой колокол. — Самим Лениным! Вникаете, юноша? Владимиром Ильичем Лениным!
Илья невольно заметил, что близсидящие пассажиры (в поезде ехали почти исключительно мужчины) начали с интересом прислушиваться.
— Производство йода из водорослей Севера, — гремел Лев Григорьевич, — было признано делом чрезвычайной государственной важности. Протокол № 222, параграф 46-й от 15 июня 1921 года. Егор Егорыч, я не напутал в цифрах? (Переспросил он явно из кокетства, — разве он мог забыть такие ответственные цифры!)
Егор Егорыч подтверждающе наклонил голову. По спине Ильи, несмотря на теплынь в вагоне, пробежал особого рода ознобец: Илья вдруг почувствовал, что прикоснулся к истории. Всего один факт — но какой! Из летописи революционных годов! Тем не менее он осмелился пролепетать:
— Почему же с тех пор ничего не успели? Одна тонна из ста двадцати…
Лев Григорьевич сдвинул густые брови.
— Саботаж! — отрезал он коротко. — Нашлись ученые субчики… я мог бы назвать имена… которые сумели убедить правительство в нерентабельности отечественного производства йода. Они «доказали», — новым взмахом руки он изобразил кавычки, — что государству якобы выгоднее покупать йод в Чили, где он изготовляется из селитры. Дело яснее ясного. — Лев Григорьевич грозно повысил голос: — Их подкупил международный синдикат! Вот где надо искать вредительство, юноша, а вы ополчились на ни в чем не повинную железную дорогу…
Илья виновато потупился, затем скосил глаза на Егора Егорыча. Тот молчал, и лицо его было бесстрастно. Эге, подумал Илья, эта разница в выражении лиц что-то значит!..