Место, которое нашел бортовой компьютер, открывало прекрасный вид на вход в Совет. Официальные гости обычно использовали именно эту дорогу — идеальное место.
Из того, что сказала комментаторша, он понял, что один из гостей уже прибыл, пока он спал. Он не знал, кто именно. Это мог быть и Крушевский, вероятность была один к трем. Он включил экран автомобильного компьютера и нашел новостной канал, транслировавший события из здания Совета. Продолжались приготовления к дебатам, в которых должен был участвовать и Крушевский. Вряд ли это будет еще один из многих скучных разговоров политиков. Скорее всего, это будет театр. Нюхач не интересовался политикой; он знал, кто является мэром, как работает механизм его выбора и выборов в Совет; знал, что Совет голосует за законы, а мэр потом правит, опираясь на них. Скоро должны были состояться выборы, поэтому приготовленное с размахом шоу было, очевидно, предвыборными дебатами. А это означало, что Крушевский не совсем обычный депутат. Харпад почувствовал, как у него сжался желудок, когда до него дошел смысл происходящего. До этого времени он думал, что влез, а точнее, что его втянули в серьезную аферу. Теперь он понял, что афера касается самой верхушки власти. Это уровень, на котором жизни маленького нюхача и его дочери стоят столько же, сколько карты в руках игрока.
Двери в комнату открылись. Опекунша и две ее подопечные оторвались от пазлов, светящихся на экране-столе.
— Идем, — сказал мужчина в черном костюме. — Ты остаешься, — он указал на рыжую девочку, которая первой встала из-за стола.
— Я хочу поехать!
— Это приключение, — объяснила опекунша. — Если кто-то будет спрашивать, что случилось, скажешь, что играла и развлекалась весь день, — она указала на экран. — Ты можешь играть во что захочешь.
Девочка посмотрела на экран, который одновременно был столешницей, потом на двери, за которыми крутились мужчины в черных костюмах.
— Я не хочу с ними оставаться, — прошептала она.
— Они тут для твоей охраны, — опекунша погладила ее по голове. — Чтобы ничего с тобой не случилось. Я скоро вернусь.
Она взяла за руку вторую девочку.
— Я увижу мамочку? — спросила Марыся, когда за ними закрылись двери.
— И мамочку, и папочку, — один из мужчин поправил оружие в кобуре под мышкой. — И кого только захочешь.
— Перестань! — одернула его опекунша. — Займись своей работой.
— Хорошо, — он широко улыбнулся. — Тобой займусь потом.
Женщина послала ему мрачный взгляд.
— Поторапливайся лучше. Мы должны быть там через двадцать минут.
Марыся посмотрела на опекуншу.
— А чем он займется, тетя?
— Это мы так шутим, — улыбнулась женщина. — Скоро встретишься с родителями, и все будет как раньше.
— Папа не живет с нами.
— Знаю, дорогая, но сейчас ты не будешь ждать две недели. Вы скоро встретитесь.
— Откуда ты знаешь, что мы видимся раз в две недели?
— Просто знаю. Волшебницы все знают.
— Ты не волшебница, — запротестовала Марыся. — Ты просто со мной играла.
— Я настоящая волшебница.
— Тогда ты должна исполнить мое желание.
Опекунша кашлянула, кивнула головой и прищурила глаза.
— А… — она подняла палец, — теперь ты будешь больше времени проводить с папой.
Вальдемар Крушевский быстро забыл об инциденте с колой. Умение сортировать проблемы и задания согласно их степени важности и срочности является частью профессии политика. А сейчас у него были более важные и срочные дела.
Он не был в восторге он формата программы. Проверил в архивных записях, из которых однозначно выходило, что «Факты в сторону» — это типично развлекательный формат, ссылающийся на самые низменные инстинкты. Но у него не было выбора, количество зрителей перевалило за миллион, а перед такой аудиторией нельзя давать другим кандидатом шанс безнаказанно клеветать.
Он поздоровался с Велицким и Здонеком, которые уже ждали перед дверями студии. С первым он был хорошо знаком, не раз ругались в Совете по разным вопросам. Второй был загадкой. Бизнесмен, который внезапно появился в политике, официально он не имел поддержки ни одной партии, однако его популярность постоянно росла. Анализ, проведенный штабом Крушевского, показал, что это происходило благодаря миллионам злотевро, вливаемых в СМИ. Он держал бизнес, и кажется законный. О его личной жизни ничего неизвестно, кроме того что он холост.
Крушевский обменялся с ним несколькими неискренними любезностями, после чего отошел собраться с мыслями. Сейчас каждый кандидат держался отдельно, готовясь к началу. Гримеры вносили последние правки, техники проверяли беспроводные микрофоны и крепили к пиджакам маленькие, почти невидимые маркеры для графических программ.
В коридоре перед залом, превращенным в студию, суетилось несколько десятков человек. Они что-то переносили, разговаривали по рации. Это выглядело как тотальный балаган, но так только выглядело.
