Очередной взрыв смеха. Крушевский представил, как его пальцы сжимают шею этой стервы. Он не позволит себя спровоцировать. Как политик в обществе, определяемом показателем ПО, у него должен быть иммунитет на провокации посерьезнее, чем те, что грозили ему в этой студии. Но в одном она была права — он не собирался сдерживать предвыборных обещаний. Поэтому было три списка: официальный, прагматичный и идеалистичный.
— Явление, вызывающее наибольшее беспокойство, это рост Облака.
Наталья надела большие очки со стеклами, напоминающими дно стеклянных бутылок, и уставилась с глупым выражением лица на потолок.
— Ничего у меня тут не растет! — выкрикнула она. Дотронулась до своей груди и потрясла ею. — А жаль.
Смех в зале.
— Из статистических данных видно, что климат Кольца стал менее благоприятным, чем двадцать лет назад, — вел дальше Крушевский. — Изменения погоды стали чаще. На протяжении последних лет в день происходит два дождевых цикла.
Свет сменился на темно-синий, а из динамиков послышался шум дождя. Зал отреагировал сдержанным хихиканьем.
—
«Давай шутки», — написал он на коммуникаторе. Он был не очень хорош в этом, и взвинченное состояние ему не помогало. Ему тяжело справляться с подобным, но он должен, если хочет захватить власть в этом городе. К сожалению, адаптация не могла пройти без удаления части мозга, мешавшей ему выставлять себя идиотом.
— Изменения погоды были необходимы для поддержания приемлемых условий жизни. Альтернативой был бы сплошной туман…
Сзади послышалось шипение и по полу потянулась белая туча химического дыма. Депутат замолчал, после чего рассмеялся, чтобы замаскировать удивление.
— Именно так это бы и выглядело… Лучше, когда иногда идет дождь, а иногда светит Несолнце. Однако все чаще и чаще дожди становятся слишком интенсивными.
Это глупость, я не буду это говорить.
— Мы будем вынуждены пересесть на амфибии.
Люди засмеялись, но только потому, что так им приказал режиссер.
— Алоиз! — закричала Наталья, и в этот момент в студию забежал сгорбленный мужчина, похожий на клоуна на пенсии. Он делал большие прыжки. В руках держал пару розовых калош. Он поставил их на розовый стол и шмыгнул куда-то за декорации, не забыв при этом споткнуться и сделать кульбит.
Приготовились, промелькнуло в голове Крушевского.
Это был форменный идиотизм, но он снял ботинки и надел калоши, пряча в руке коммуникатор. Размер подошел. Он встал, вышел из-за столика и развел руки, чтобы показаться публике. Стробоскопы две секунды воспроизводили толпу фоторепортеров. Он поклонился, чувствуя себя дешевым фокусником.
Он быстро сделал шаг назад. И в этот момент вода, вылитая кем-то сверху, хлюпнула к его ногам, намочив только низ штанин.
В этот раз смех перешел в аплодисменты, оценивающие его рефлекс. Алоиз снова появился уже с ведром и шваброй, хотя вода стекла сквозь щели в полу, специально приготовленные на этот случай. Наступили несколько секунд спотыканий и чрезмерной до абсурдности неуклюжести уборщика. Депутат воспользовался этим, чтобы незаметно вернуться за столик. Он решил: что бы ни происходило, он не обидится и не уйдет.
Наталья уперлась лбом в стол и била ладонями по столешнице, не в силах сдерживать приступ притворного смеха.
— В наступающем дождевом сезоне розовые калоши будут на пике моды, — кричала она, вытирая слезы. — Помните об этом. Приближается потоп! Покупайте калоши уже сегодня! Иначе не хватит на всех, не хватит…
Они вышли на солнечные и многолюдные Иерусалимские аллеи. На этой стороне улицы стояли тесно припаркованные машины. Ближайшее свободное место было через квартал. Охранник вытащил коммуникатор и вызвал машину.
— Сто пятьдесят метров, — сказал он. — Второй квартал направо. Идем в нормальном темпе, как на прогулке. Послушай, малая, — он посмотрел на нее сверху вниз. — Не делай глупостей.
Марыся сжала губы. Не ответила.
— Не пугай ее, — тихо кинула в его сторону опекунша. Она наклонилась к девочке с улыбкой. — Держись рядом со мной. Не пытайся убежать, потому что можешь потеряться, а тут много плохих людей. Мы отвезем тебя к папе, это займет немного времени.
Они пошли медленным шагом. В кафешках сидели люди, кто-то играл на аккордеоне, гуляли прохожие. Охранник осматривал ближайшие околицы в поиске угроз. Ему не нравилось решать дела таким способом, но это от него не зависело. Он шел на полшага позади опекунши и чувствовал себя, как на вилке. Бордовый Варс проехал мимо и свернул, направляясь к свободному месту. Если бы он раньше знал, что так будет, то приказал бы найти место поближе.
— Веди себя естественно, — сказала женщина.
