Двойник обернулся. Из-за боковой портьеры появилась высокая женская фигура. С гневным лицом, обрамленным черными волосами, в черном, глубоко декольтированном платье с золотистым солнцем, лучами обхватывающим грудь и талию, стояла она с высоко поднятой головой.
Двойник в изумлении застыл с трубкой в губах. Не говоря ни слова, женщина протянула руку, схватила трубку и швырнула ее на пол.
— Прошу извинить, я не знал…
— Отвечайте, вы Корнелиус Крок?
— Как будто я…
— Вы негодяй!
И если бы двойник не поймал ее за руку, то получил бы полновесную пощечину.
— Благодарю, не ожидал, — не теряя хладнокровия, сказал двойник, крепко сжимая руку женщины.
— Вы ждали другого, — саркастически засмеялась женщина, пытаясь вырвать свою руку из железных пальцев двойника. — Быть может, поцелуев и объятий манекенши? Вы — человек, заселивший город призраками людей, убивающий лучшее, что есть в людях, сделавший из людей машины, чего, кроме пощечины, можете вы ждать?
— Позвольте…
— Ничего не позволю. Вы негодяй, вы…
— Но…
— Отпустите мою руку, — топнула она ногой и, вырвав руку, стала оттирать посиневшие пальцы.
— А вы кто? Если судить по вашему поведению, то здесь еще не все потеряли склонность к буйству, — со спокойным юмором сказал двойник.
Женщина выпрямилась, и, с презрением глядя на него, произнесла:
— До меня вам не добраться. Я Аннабель Флаугольд.
Двойник сложил губы, как бы собираясь свистнуть, но удержался.
— Я презираю вас, я ненавижу вас <за> всех и за себя.
— И это только первый выход, — пробормотал двойник, косясь на лежащую трубку.
— Извините, сударыня, вы звали меня только для того, чтобы сделать мне это приятное сообщение?
— Да, для того. Я хотела встретиться с человеком, обратившим всех в уродов, заставить его понять всю гнусность его дела, опомниться и прекратитъ свою ужасную работу.
— Ну хорошо, предположим, что он уже понял, — как бы говоря сам с собой, сказал двойник, задумчиво, серьезно глядя на Аннабель. Только в глазах предательски сверкала насмешливая искорка.
— Как это?.. — сразу остывшим тоном спросила Аннабель.
— Ну, понял всю гнусность своего дела, опомнился и готов прекратить свою ужасную работу, — все так же предательски-серьезно пояснил двойник.
Аннабель уже изумленно-радостно смотрела на него.
— Неужели вы согласны?
Двойник молча кивнул головой.
— Какой вы милый, какой хороший! — молитвенно сложила руки Аннабель. — Простите мне оскорбления, что я вам нанесла. Мне так стыдно теперь, но ведь я не знала. Так вы обещаете положить конец?
— Обещаю, что ни одного человека не подвергну действию лучей, — торжественно поднял кверху правую руку двойник.
— Благодарю, благодарю вас, — стремительно протянула ему обе руки Аннабель. — А что вы сделаете с лучами? — заинтересовалась она. — А вас не могут заставить продолжать работу?
— Нет, не могут, — отрицательно мотнул головой двойник. — А лучам мы найдем применение, — важным тоном добавил он.
— Так, значит, мир. И будем друзьями, — протянула она руку.
— Будем, — весело засмеялся двойник, крепко пожимая ее руку.
Аннабель блеснула зубами в радостной улыбке, кивнула головой и исчезла за портьерой.
— И это только первый выход, — склонив голову набок, пробормотал двойник и, не сдержавшись, громко захохотал.
Продолжая смеяться, он подобрал трубку и направился к выходу.
Мимо него прошаркал через комнату одутловатый старик, а за ним прошло три замаскированных женщины в оранжевых платьях с продольными черными полосами. Двойник посмотрел им вслед, плюнул и спокойной походкой продолжал свой путь.
На углу у очередного фонаря двойник на минутку остановился. Перед ним ровной линией переулок с замершими в ночном сне домами. Ни души.
И только две линии одетых в черное фонарщиков стояли как изваяния, держа шесты, с верхушек которых матовые кубы лили ровный свет, испещряя светлыми квадратами плиты улиц.
Двойник вошел в мрачный провал ворот и, быстро сбросив плащ, шляпу, сложил их в ровный прямоугольный пакет. Из кармана вынул измятую кепку, привычным движением встряхнул ее, надел на голову и снял очки, — снова стал Джоном Фильбанком.
С облегчением вздохнул и вышел на улицу.
На башенных часах средневекового храма пробило два часа. С последним ударом часов фонарщики как один повернулись и медленно пошли на середину мостовой, смыкаясь в ряды. Пошли сомкнутыми рядами, казались ползущей по улице громадной черепахой, из-под темного панциря которой лился матовый свет.
Добравшись до своего дома, Джон на угловой доске для газет увидел свеженаклеенное объявление:
«1000 фунтов награды тому, кто укажет личный номер шофера автомобиля, стоявшего у “Черной бабочки” в 10 часов вечера и повезшего Арчибальда Клукса».
— Алло, Джон. Плохо. Очень плохо: Катю увезли, — встретил его у ворот Тзень-Фу-Синь.
— Катю! Говори, говори скорей!
Путаясь и иногда останавливаясь, чтобы подыскать нужное слово, Тзень-Фу-Синь рассказал о столкновении с Клуксом и встрече с Катей, которую вез в автомобиле генерал Биллинг.
— Так, но и тебя ищут. Тысяча фунтов тому, кто укажет твой номер, — несмотря на огорчение от ареста Кати, усмехнулся Джон.
