Толпа оглушительно засмеялась, смотря на комичные фигуры, которые так прекрасно оттеняли блестящий белый фон комнаты, увешанный рекламным кружевным бельем.
— В Комитет! — заорал Флаугольд.
Он ничего не понимал, ничего… А хохот толпы, смеявшейся над представителями религии, капитала и армии, выводил его совершенно из равновесия.
В таком же бешенстве был Арчибальд, когда получил первое донесение о необычайном скандале.
— По чьему приказу? — вполголоса, чтобы не обратить внимания окружающих, прохрипел Арчибальд.
Агент без слов протянул аккуратно сложенный листок.
— Черт побери, он сошел с ума, — и, пряча листок в карман, приказал: — Приказ отменяю. Понял?
И с любезной улыбкой, будто ничего не произошло, вернулся на свое место.
Когда снова захлопнулся люк, Дройд почувствовал себя плохо. Он потерял способность аналитически подойти к событиям и упрекал всех и больше всего Арчибальда.
Корнелиус смеялся в своем углу. И его немного странный смех совершенно расстраивал Дройда. Дройду казалось, что он сидит вечность.
Над головой загудели шаги, звякнула плита, отброшенная с люка, и к ним в тьму ворвался яркий квадрат света. Дройд к решит зажмурил глаза и еще ближе цритиснулся к стене.
— Эй, вы там! Заснули, что ли? Выходи!
Дройд совсем похолодел. Корнелиус Крок молчал и только со злобой посмотрел вверх.
— Ну, выходите! Приказано выпустить.
— Да что они, заснули? — закричал другой. — А ну, стрельника разок в тот угол.
Солдат щелкнул затвором, и этот звук сразу прервал оцепенение Дройда. Он вскочил и стал в квадрате света и отчаянно закричал:
— Не стреляйте!
— Вылезай! Приказано выпустить.
— Меня?
— Обоих. Ну, некогда ждать.
И солдат протянул руку в люк.
Первым с трудом вылез Дройд, потом Корнелиус. И оба стояли, не зная, что делать, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
— Почему, Корнелиус, освободили вас? Разве вы кому-нибудь говорили хоть слово?
— Оставьте, Дройд, я никому не говорил.
— Идите за мной! — приказал разводящий. — Там вас ждут.
С каждым шагом вперед, с каждым пройденным коридором самоуверенность возвращалась к Дройду. Он чувствовал себя героем.
После соблюдения формальностей их усадили в автомобиль. Рядом с ними очутился агент Комитета, который всю дорогу молчал, не отвечая даже на самые безобидные вопросы.
Несмотря на веселые толпы гуляющих, на музыку, на веселье, город как будто притаился, как будто чего-то выжидал. Кое-где на улицах стояли отряды солдат вперемешку с отрядами Комитета и чернорубашечников.
Заводы и фабрики, часовые города, дававшие пульс жизни, молчали, и поэтому казалось, что город, теряя кровь, ослабевал каждое мгновение.
Фабрики остановились.
Грохот машин, содрогавших фундамент, перестал слышаться в оркестре города.
Была объявлена забастовка.
На воротах всех заводов и фабрик висели приказы стачечного комитета.
Поодиночке и группами рабочие тихо проскальзывали на свои заводы и расходились по своим мастерским.
Флаугольд, когда мчался из Комитета по следам Арчибальда, почувствовал отсутствие привычного ритма города, но, занятый покушением на себя и скандалом в Стеклянном доме, не придал этому большого значения.
Возбужденный, он ворвался в особняк Дройда и, вызвав Арчибальда Клукса, обрушился на него.
— Что за приказы! Что за порядки! Для этого, черт возьми, я дал вам диктаторские полномочия?
— Я не виноват в исполнении ваших глупых приказов. Кстати, я отменил ваш приказ о стеклянных домах.
— Мой приказ?!
Арчибальд небрежно протянул Флаугольду смятый листок.
— Прочтите!
Флаугольд быстро пробежал содержание и растерянно взглянул на Клукса.
— Это ложь. Это не мой приказ.
— Это не ваш приказ?!
— Нет.
И мистер Флаугольд, увлекши Арчибальда Клукса в сторону, рассказал о произведенном на него покушении.
— Это невероятно, мистер Флаугольд.
— К сожалению, вероятно. Для рабочих нужно одно: никаких аппаратов, кроме электрических стульев.
— И хорошего залпа, — добавил Арчибальд.
К ним подошли самоуверенный Дройд, мрачный Корнелиус и молчаливый агент. Флаугольд прошел в гостиную.
— Я освободил вас, Корнелиус. Я знаю почти все, но нужно… — и Арчибальд быстро прошептал несколько слов. — Хорошо?
— Я согласен. Но вы уверены, сэр Арчибальд, что вы сильнее его?
— Он в моих руках, идемте.
Вбежал, задыхаясь, агент.
— Забастовка!
— Где?
— На всех заводах и фабриках.
Арчибальд холодно выпрямился. Он снова овладел собой, и его внутреннее волнение выдавало только незаметное подергивание губ.
— Утроить пикеты, вызвать в ружье полки!
Увидев искаженное лицо Дройда, он, подойдя к нему, любезно взяв под руку, пропуская вперед Корнелиуса, спокойно отчеканил:
— Пустяки. Я это предусмотрел.
Энгер, увидев входивших, многозначительно посмотрел на Катю. Она, играя веером, наклонилась к нему.
— Мы провалились. Держись, Катя.
И Энгер, делая жеманную улыбку, поцеловал ее пальчики.
— Хорошо, что Джон и Тзень-Фу-Синь с того вечера застряли в своих районах. Шутник, пустите!
И Катя, игриво смеясь, отдернула свою руку.
