Пришли. Расположились на берегу, и сейчас же, сбросив платье, ребята бросились в озеро. Хозе с жадностью следил за ними, наслаждаясь их бодростью, силой и смехом, но сам не пошел за ними.
— Ну и ладно!
— Здорово это — купаться! — вскрикнули они, влезая в штаны и одевая рубашки.
Позавтракали и растянулись на берегу. Рабочие сразу заснули, а Хозе, поворочавшись немного, спокойно задремал.
Он чувствовал теперь себя хорошо, он не чувствовал тяжести города; короткое общение с рабочими, людьми другого мира, дало ему моральное облегчение. Как будто они, плескаясь в Зеркальном озере, смыли с него тяжелый слой грязи.
Вверху стрекотал аэроплан.
Тзень-Фу-Синь, притаившийся в уголку кабинки аэроплана, решился расправить окоченевшие члены. Как сон, вспомнились ему приключения дня, вечера и ночи.
Где-то внизу носились сыщики, разыскивая его, а он летит, летит в страну свободы, в страну рабочих всего мира. Как все просто… И ему сделалось весело, когда вспомнил, как он проник в ангар, как спрятался в аэроплан, который готовили к отлету.
Аппарат несся, быстро рассекая воздух, и вскоре под ним начерталась рельефная карта города постройки мистера Флаугольда, Зеркальное озеро, в котором отражался переплет лесов и густые аллеи парка.
Тзень-Фу-Синь выглянул из своего убежища и увидел спину, спокойную спину мистера Арчибальда, сидящего впереди него.
Арчибальд, открыв окно, внимательно рассматривал местность внизу, но, почувствовав некоторое беспокойство, оглянулся назад.
Прямо перед ним раскачивалась голова китайца, и в его улыбке он не видел для себя ничего хорошего.
— Что угодно, мистер? — спросил он, вынимая из кармана револьвер.
— Пустяки… Сесть рядом.
— Место для одного, — сказал Арчибальд Клукс, нанеся рукояткой револьвера сильный удар по голове Тзень-Фу-Синя.
Теряя сознание, Тзень-Фу-Синь покачнулся и выдавил стекло второго окна; ничего не понимая, он, однако, инстинктивно слабеющими руками защищался, и даже тогда, когда Клукс перекинул его тело в окно, он еще несколько мгновений держался немеющими пальцами за края разбитого окна.
Стекла резали пальцы, и тогда, когда руки разжались, Тзень-Фу-Синь мельком увидел улыбающееся лицо Клукса, закурившего папиросу.
Это было последнее. Он камнем полетел вниз.
Холодные брызги воды окатили с ног до головы спящих рабочих и Хозе, и все сразу вскочили, оглядываясь и ругаясь.
— Ты, брат, не шуги.
— Да это не я.
— Что ж, сверху, что ли, упало?
И, взглянув вверх, увидели в далекой синеве улетающий аэроплан.
— Так и есть, наверное, бомбу потерял.
Через несколько секунд из воды показалась голова Тзень-Фу-Синя, от холодной ванны сразу пришедшего в себя. Фыркая и отплевываясь, он поплыл к берегу, оставляя в воде розовый след от окровавленных пальцев.
— Это что за водолаз?
— Откуда тебя нелегкая принесла?
Вылезая на берег, Тзень-Фу-Синь, довольно улыбаясь, поднял руку вверх.
— Плохо летел… Упал…
— Да это китаец.
— Тише, Том, — сказал бородач. — Может быть, это тот, по ком расклеено объявление.
— Ты прав, Штейн.
Тзень-Фу-Синь весело отряхнулся, дожал мокрой рукой руки рабочих и Хозе, оставляя на них немного своей крови.
— Мы свои, товарищ.
— Товарищи?! — радостно сказал Тзень-Фу-Синь.
— Садись, рассказывай.
Тзень-Фу-Синь покосился на Хозе, который, потеряв интерес к нему, снова повалился на песок и, уткнув голову в руки, отдался мыслям о своей Аннабель.
Тзень-Фу-Синь быстро рассказал рабочим все, попросил табаку и жадно принялся курить.
Том и Штейн переглянулись.
— Так, — сказал Том. — Ты, Штейн, побудь здесь, а я его отведу.
— В город?
— Да, к нам.
Том встал, кивком головы предложил Тзень-Фу-Синю следовать за собой и пошел вдоль берега. Штейн следил за ними взглядом. Скоро они скрылись за камнями.
Штейн, посмотрев на лежавшего Хозе, вскочил, взбежал на бугорок и посмотрел по сторонам.
Нигде не было ни души, и только спокойные воды Зеркального озера отражали небо и нависшие деревья парка.
«Как будто никого», — подумал Штейн и снова спокойно улегся рядом
К вечеру аппарат Арчибальда спланировал на поле, побежал, слегка подпрыгивая, по земле, усеянной соломой, и остановился.
Местность была глухая. Полевые работы закончились, и только изредка попадались случайные люди.
Никто не видел спустившегося аэроплана, а если кто из крестьян и посмотрел вверх, то решил, что это свой, советский, так как на крыльях были предусмотрительно нарисованы красные звезды.
— Приехали, сэр, — сказал пилот. — Но вам придется довольно далеко идти до станции.
— Ничего, лейтенант. Авось, как говорят русские, доберусь, — сказал Клукс и, справившись по карте, установил направление, в котором ему надо идти к станции.
Взяв из аэроплана небольшой чемоданчик, перекинув макинтош через плечо, пожав на прощание руку пилоту, Арчибальд пошел прямо полем.
