Джини попыталась вспомнить девушку, о которой он рассказывал. Она уже и тогда, когда встретила Джорджа, была очень серьезной, хотя и старалась держаться как можно дальше от мрачного дома священника в Норфолке и его всепоглощающего чувства долга, и никогда не казалась беззаботной, легкомысленной. Балагуром в семье был именно ее брат Уилл, который тщетно пытался найти ключ к чувству юмора родителей. Именно он заставлял Джини хохотать до слез. Она послала брату мысленный поцелуй, улыбаясь тому, что он сказал бы о том, что его младшей сестренке стукнуло шестьдесят, если бы был сегодня здесь.
Джордж продолжал.
– Когда она вышла, мы с другом подошли к ней и заговорили о том, что случилось. Она была с подругой: обе медсестры, и мы отправились выпить по стаканчику. А остальное… – он протянул руку к жене, – история. Это не говоря о том, – сказал он, когда аплодисменты стихли, – что Джини святая…
– Она терпит тебя уже тридцать лет, да? Некоторым везет, – ехидно произнес чей-то мужской голос, и Джордж ухмыльнулся.
– Действительно, мне повезло, но я с ней, как на пороховой бочке, она темпераментная, настойчивая и не спускает мне ни одного промаха, но она самая верная, искренняя и терпеливая подруга, о которой только можно мечтать.
Это заявление вызвало новую бурю аплодисментов и возгласов. Джини повесила голову, ошеломленная жестокостью всей этой сцены. Она подняла глаза и поймала настороженный взгляд Риты.
Джордж замолчал и казался несколько потерянным. Джини чувствовала, что все затаили дыхание, и вдруг в тишине раздался его голос, негромкий, но уверенный: «Мне больше нечего добавить, кроме того, что я люблю ее, всегда любил и всегда буду любить», – произнес он, окинув взглядом собравшихся. И с этими словами он сел на свое место, словно у него ноги подкосились.
Гости молчали, уважая столь проникновенные признания. Джини заметила слезы в глазах Шанти, как и у многих других, включая ее саму. Она уловила взгляд Алекса, который смотрел на нее с подчеркнутым уважением. Она почувствовала, как Билл обнял ее.
– Давайте поднимем бокалы за нашу дорогую Джини, которая, думаю, вы со мной согласитесь, выглядит просто потрясающе, – с легкостью нарушил тишину Джон Карвер, и все встали с бокалами в руках. – За Джини… С днем рождения!
– Речь! Речь! – От нее требовали ответа.
Джини покачала головой, рассмеявшись.
– Лучше я вас пожалею, скажу только большое спасибо за то, что пришли разделить со мной этот праздник, и, очевидно, особую благодарность следует выразить Джорджу за прекрасную речь.
Она подошла к мужу и поцеловала его. Он казался утомленным.
– Это было потрясающе.
– Это было искренне, Джини, каждое слово, – улыбнулся он.
Алекс открыл настежь высокие окна в гостиной, впустив внутрь теплую апрельскую ночь, и гости вышли на террасу, выходящую в сад, где горели фонари и свечи.
– Чудесная вечеринка, дорогая, – сказала подошедшая к Джини Рита, обнимая ее за спину.
– Как твои соседи?
– Прекрасно. Я понимаю, ты с Алексом редко видишься, и, конечно, он самовлюблен до неприличия, но он неплохой собеседник, когда старается. Надеюсь, ты замолвишь за меня словечко.
– Как будто я твой агент, дорогая. – Рита оглянулась, не подслушивает ли кто. – Ты в порядке?.. Это, наверное, было нелегко.
Джини покачала головой.
– Чувствую себя мерзко.
– Он ведь действительно говорил искренне, – сказала Рита.
– Не начинай…
– Мм…, – расцеловала ее Шанти. – Это было просто потрясающе. Тебе понравилась папина речь?
Джини крепко обняла дочь.
– Конечно. Мне все очень понравилось. Спасибо, дорогая, я так рада, что ты убедила меня устроить вечеринку.
Шанти скорчила недовольную рожицу.
– Рита, ты не представляешь, как тяжело было ее убедить: «Я ненавижу вечеринки… Я не хочу праздновать… Это все суета и болтовня…».
Рита рассмеялась.
– Она упрямая старушка, но мы любим ее.
Наконец они с Джорджем остались снова одни, сидели на кухне, свежий ночной воздух проникал через открытые двери, одинокая свеча горела между ними. На столе стояли тарелки с остатками, обернутые в пищевую пленку, и коробки с бокалами, за которыми заедут утром из ресторана. Джордж доедал холодную утиную ножку.
– Это время мне больше всего нравится, – сказал он.
– Когда все гости уйдут? – Джини улыбнулась и скинула туфли под стол. – Понимаю тебя.
– Кажется, все прошло хорошо?
– Замечательно. Как ни странно, мне кажется, всем понравилось.
– Жених Йолы, кажется, был немного сбит с толку, и, по-моему, Беа чувствовала себя не в своей тарелке.
– Наверное, она плохо слышала, что говорят, в таком шуме. Хотя я все равно рада, что она пришла.
Беа была их соседкой, ей пошел девятый десяток. Они знали ее столько же, сколько друг друга.
Они поболтали немного, а затем Джордж встал и взял Джини за руку, поднимая ее со стула.
– Пора в постель, – зевнула Джини, но Джордж не выпускал ее.
