Джини, едва сдерживаясь, тяжело опустилась на диван.
– Не верю, – холодно заявила она.
Она заметила удивление на лице дочери.
– Мам?
– Это ложь, – отрезала Джини.
– Мам… Элли так говорила. Ты не веришь собственной внучке?
– Она сама сказала тебе? – спросила она тихо.
– Нет, она рассказала Алексу.
– Понятно, – Джини несколько раз глубоко вздохнула; слова, которые никто ей не простит, готовы были сорваться у нее с языка.
– Конечно, мы очень беспокоимся. Алекс говорит, что вы встречаетесь с этим человеком, Рэем, в парке.
– А ты сама слышала это от Элли? – перебила Джини.
Она заметила, что Шанти сразу поняла, к чему она клонит, и лицо ее дочери окаменело.
– Я не собираюсь просить двухлетнего ребенка повторять такие страшные вещи. То есть ты хочешь сказать, что Алекс все выдумал?
– Я хочу сказать, что он ошибается, – она говорила медленно, контролируя каждое слово. – Алекс?
Тот заерзал. Видимо, ему не хотелось стоять на всеобщем обозрении, и он присел на подлокотник кресла Шанти, будто прячась за своей женой.
– Я знаю, что она сказала.
– И что же? Повтори мне слово в слово, что сказала Элли, – Джини понимала, что ее голос дрожит от негодования, но ей было все равно.
Зять прокашлялся.
– То, что Шанти только что сказала, что Рэй сажает ее к себе на колени и трогает ее.
– Элли так сказала? Ты абсолютно уверен, что она так сказала?
Алекс кивнул, отвернулся.
– Может, не совсем эти слова, не помню точно, но смысл…
Джини обернулась к дочери, удивляясь, как же она не видит, что ее муж врет и не краснеет.
– Я скажу это только один раз.
Она взглянула Шанти прямо в глаза, зная, насколько пронзителен ее взгляд, жаждущий открыть дочери правду.
– Я никогда… ни разу… ни при каких обстоятельствах не спускаю глаз с Элли, когда она со мной. И никогда Рэй не трогал ее и пальцем. Ни разу не брал ее за руку, не поднимал на руки, не сажал на качели, он даже почти не разговаривает с ней, только здоровается и прощается, и однажды протянул ей пакетик с яблочным соком. Больше ничего и никогда.
Она перевела дыхание.
– Более того, – обратилась она к Шанти, которая сидела с каменным лицом, слушая свою мать, – ты должна знать, что каждая клеточка моего организма всецело предана Элли, что я с радостью отдам свою жизнь, чтобы защитить ее от вреда, даже небольшого. И я не понимаю, как ты можешь верить в то, что я позволила чужому человеку приставать к моей внучке в моем присутствии.
Шанти сделала глубокий вдох.
– Мы не имели в виду, что он пристает к ней…
Она посмотрела на мужа, смущенная, сбитая с толку.
– Да, вы говорили именно это, что он пристает к ней.
– Мам… ты же понимаешь, что я беспокоюсь. Я чуть с ума не сошла, когда Алекс рассказал мне об этом. Такие вещи случаются, и никто не замечает.
– Ничего не случилось, а я не никто. Я твоя мама и бабушка Элли.
– Я знаю, мам, и я доверяю тебе. А вот другим людям я не доверяю. Такие вещи происходят тогда, когда ты, к примеру, можешь отлучиться в туалет, или попить, или отвернуться всего на минуточку. Ты можешь и не заметить, – она вопросительно посмотрела на Джини.
– Ради всего святого, я же не дряхлая старуха! Я все еще в состоянии контролировать себя.
Так вот в чем дело, они думали, что она чокнутая, ни на что не способная старая зануда.
– Ничего из того, что вы тут наговорили, не было на самом деле. Повторяю, я никогда не оставляла и не оставлю Элли с кем-то даже на секундочку. Это просто невозможно. Я отношусь к таким вещам намного щепетильнее, чем вы.
Шанти готова была поверить ей.
– Наверное, Алекс не так понял…
– Я слышал то, что слышал, – повторил тот угрюмо, но его слова никого не убедили.
– Не понимаю, зачем Элли говорить такое, если ничего не было, – продолжала Шанти.
– Я тоже, – Джини пристально посмотрела на Алекса и вздохнула. – Послушай, я понимаю, что ты беспокоишься, дорогая, но о чем бы ни говорила Элли, при мне ничего такого не было.
– Вообще кто этот человек? – поинтересовалась ее дочь.
– У него своя школа айкидо на Арчвэй. По четвергам он гуляет со своим внуком, пока дочь работает. Насколько я знаю, он абсолютно порядочный человек. Дети вместе играют.
Больше она ничего не добавила, надеясь, что этого достаточно. Ее отношения с Рэем, возможно, – большая ошибка, но это совсем другой вопрос. Она чувствовала, как ее щеки горят, но не от ощущения вины, а от гнева.
– Что ж, все равно лучше тебе не гулять с ним, пока с тобой Элли, – произнесла Шанти тоном учительницы, отчитывающей капризного, своевольного школьника. Джини побагровела.
– Если не доверяешь мне, Шанти, я вообще перестану гулять с Элли. Не хочу, чтобы ты переживала каждый раз, когда я выхожу с ней на улицу.
Она смотрела на Алекса и ждала, когда он поднимет на нее глаза. Зачем он это делает? Разве он не понимает, что теперь свободного времени у него станет еще меньше?
– Алекс? – Шанти наконец решила, что ее муж должен разделить с ней ответственность.
– Я уверен, что Джини желает Элли только добра, но мне было бы намного спокойнее, если бы этот Рэй больше не подходил к моей дочери, – произнес он торжественно.
