Она не выдержала. Джордж уехал утром в Глениглс на все выходные играть в гольф. Это была ежегодная поездка, которую устраивал его партнер по гольфу Дэнни вместе с еще шестью игроками. Они полетят в Эдинбург, где их встретит шофер и отвезет в гостиницу. Два дня они будут весьма напряженно соревноваться между собой. Победителю оказана сомнительная честь оплачивать их совместный ужин в воскресенье вечером. Джордж вернется только в понедельник.
Проводив мужа в аэропорт, с его тяжеленной сумкой для гольфа, Джини провела все утро пятницы в магазине – как во сне. Она убеждала себя, что не может и не будет, хотя прекрасно знала, что может и будет. Сообщение, которое она отправила, обедая в «Cafe Nero», – ее рука так дрожала, что она с трудом набирала слова, – было предельно простым:
Ничего. Она проверила, работает ли мобильный. Он работал. Никаких сообщений. Сердце бешено колотилось, аппетит пропал, а телефон все еще молчал. К трем часам она стала привыкать к мысли, что он, возможно, больше не хочет ее видеть, и то, что едва началось, уже давно закончилось. Но она не верила этому.
Когда ответ, наконец, пришел, она не заметила его. Пришла Марго, чтобы расспросить Джини о гиалуроновой кислоте, помогает ли она от кожной сыпи. Когда Джини вернулась к кассе и увидела сообщение, ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание.
– Плохие новости, дорогая? – участливо спросила Марго, заметив ее изменившееся лицо.
В греческом ресторане еще было практически пусто. Джини закрыла магазин специально поздно, чтобы не оставалось слишком много времени для размышлений, и поспешила через парк, жадно вдыхая теплый вечерний воздух. Ее переполняло чувство свободы и приятного возбуждения от того, что она делала, а походка стала такой легкой, будто она летела.
Рэй ждал ее, прислонившись к стене ресторана, тоже в радостном предвкушении.
– Привет.
– Здравствуй.
Оба стояли молча, внезапно оробев, пока она не прильнула к нему, проведя рукой по его мягкой рубашке, вдохнув бесподобный запах его кожи, и его руки обняли ее. По привычке она оглянулась по сторонам.
– Никто не смотрит, – шепнул он. Но она отстранилась.
– Выпьем? – спросил он, открывая дверь в ресторан.
Они заказали красное вино. Джини делала вид, что изучает меню, но слова расплывались у нее перед глазами.
– Не могу решить… я… не знаю, чего хочу.
Рэй взглянул на официанта:
– Можно нам большую тарелку жареной картошки, пожалуйста?
– Это все?
Мальчишке было не больше шестнадцати, и, судя по всему, он расстроился, словно его могли обвинить в чудачествах клиентов.
– Пока да, – обнадежил его Рэй, возвращая меню.
Джини облегченно вздохнула:
– То, что надо.
Она сделала большой глоток вина.
– Не надо было мне приходить… но Джордж уехал на выходные.
Рэй, подняв брови, улыбнулся.
– Я обещала себе, что не буду этого делать, но… вот я здесь.
– Давай не будем даже думать, почему, как и что. Давай насладимся этим вечером, тем, что у нас есть прямо сейчас. – Он пристально посмотрел на нее своими светлыми, улыбающимися глазами, и она кивнула в ответ.
Принесли картошку, горячую и соленую, очень вкусную.
Рэй рассказал ей о своей семье, о своем детстве.
– Отец не был пьяницей, не был безответственным, но он проводил в море почти все время, и маме приходилось нелегко. Она постоянно переживала, и, честно говоря, мы, мальчишки, не облегчали ей жизнь. Джимми всегда попадал в неприятности, но она никогда не наказывала нас.
– Ты часто с ними видишься?
– В живых никого не осталось.
– Даже твоего брата?
Рэй кивнул.
– Он умер два года назад, проблемы с печенью из-за пьянства. Ему был всего шестьдесят один.
Он замолчал. Джини заметила его взгляд, до боли знакомый взгляд человека, который рассказывает о том, что тщетно пытается забыть.
– Я почти не виделся с ним, с тех пор как он уехал из дома. Какое-то время он выходил в море, как отец, но не вынес этого и сломался; взялся за бутылку и Бог знает, за что еще. Многие годы я даже не знал, где он, а потом, примерно пять лет назад, мы снова встретились. Он увидел статью о школе айкидо в местной газете и связался со мной. Брат завязал с выпивкой и привел себя в порядок, но было слишком поздно, печень уже отказывала. Он вернулся в Портсмут, а я приезжал к нему иногда на выходные. Жаль, мы не встретились раньше.
Джини ничего не говорила.
– Родственнички, да? Мы с тобой уже говорили об этом.
– По крайней мере, вы с ним снова сблизились.
– Да, знаю. Но меня не покидает чувство, что он прожил жизнь зря. Джимми всегда был таким заводилой, таким храбрым, решительным. Не понимаю, что случилось.
– Может, он был счастлив.
Рэй усмехнулся:
– Уверен, что да.
Он допил свое вино.
– Куда теперь?
Джини перестала думать; вино затуманило ей голову.
– Ты далеко живешь?
Рэй пристально посмотрел на нее.
– Примерно в ста ярдах отсюда.
– Нет, серьезно?
– Насколько я знаю.
Оба были охвачены одним желанием.
– Гм… ты могла бы зайти ко мне.
– Могла бы… – Джини затаила дыхание.
– Ты сомневаешься?
– Да.
– Тогда, может, пойдем погуляем?
Джини рассмеялась.
– Нет, Рэй, идем к тебе.
