Шанти покачала головой.
– Он ходил пару раз, а потом отказался. Боится, что его работа может пострадать.
– Старая песня. Хотя, возможно, он прав. Я хочу сказать, талант художника – это ведь отчасти приобретенный навык, а отчасти – внутренние излияния. – Она погладила дочь по руке. – Почему ты не вышла замуж за нейрохирурга, дорогая?
– Думаешь, они вменяемые? Люди, которые находят удовольствие в том, чтобы сверлить дыры в черепе и возиться с тем органом, от которого зависит наша жизнь? Кто на это осмелится?
– Хорошо, ты права. А как насчет ландшафтного дизайнера? Или плотника? Они уж точно надежные парни.
Официант стоял и терпеливо улыбался, пока они хихикали. Шанти заказала курицу, а Джини – семгу с чечевицей.
– Серьезно… тебе, наверняка, понадобится профессиональная помощь, чтобы справиться с этим.
– Семейный психолог? – она покачала головой. – Ни за что.
– Нет, я имею в виду, что ты должна заставить его снова пройти терапию. Ты права: то, что он сделал, – очень серьезно, и он сделал это неожиданно для себя самого, ни с того ни с сего. Ему нужна помощь.
Она заметила усталость в глазах дочери.
– Ты права, – вздохнула Шанти. – Я не перестаю надеяться, что со мной ему будет лучше, что если я буду любить его, у него все будет хорошо. – Она взглянула на мать, ища у нее поддержки.
– Люби его, сколько хочешь, но это не изменит его, Шанти, так не бывает. Он должен измениться сам.
– Думаешь, у него получится?
Джини пожала плечами.
– Ему есть что терять, если он не справится.
И только тогда, когда на стол поставили мятный чай, Шанти положила руки плашмя на белую скатерть, как обычно делал ее отец, показывая этим жестом, что предстоит серьезный разговор. Обе они слегка опьянели к этому времени, и Джини было абсолютно все равно, что скажет дочь.
– Было здорово, мам. Спасибо, что выслушала мою болтовню… Остался только один вопрос.
Джини пристально посмотрела ей в глаза.
– Да?
– Скажи, что у тебя нет романа с Рэем.
Вспоминая этот разговор, Джини прекрасно понимала, что могла соврать Шанти. В конце концов, что такое роман? Она не спала с Рэем. Ее дочь была так занята собственной жизнью, что на самом деле не особенно интересовалась ответом на свой почти что дежурный вопрос, поэтому она едва слушала свою мать. Однако Джини, не сдержавшись, покраснела. Она вдруг с невероятной силой ощутила свои чувства к Рэю, как будто он стоял рядом с ней. Она промедлила одно роковое мгновение и заметила, как рассеянное выражение лица Шанти изменилось на потрясенное. И поняла, что врать слишком поздно.
– Мам? – слово прозвучало как пистолетный выстрел.
Джини правда не знала, что ответить.
– Боже мой! Так и есть. У тебя роман.
– Нет у меня романа, – выговорила она наконец, хотя и понимала, что звучит это неубедительно.
– Я не верю, – Шанти, без сомнений, заметила то первое выражение смятения на ее лице.
– Я не говорю… что у меня нет чувств к нему… – Как тяжело, несмотря на то, что Джини сотни раз прокручивала эту сцену в голове.
– Мам, все просто. Ты спишь с Рэем? – Шанти нагнулась к ней через стол, большие голубые глаза дочери готовы были проникнуть в глубины ее сердца.
– Я не сплю с ним, если ты это хочешь узнать.
Шанти сбавила обороты.
– Что ж, слава Богу. – Она задумалась. – Хотя я не об этом спрашивала.
Джини знала это, но она не была готова, даже во имя доверительных отношений с дочерью, давать подробный отчет в той драгоценной близости, которая зародилась между ней и Рэем.
– Дело не только в сексе… Не могу объяснить, но это так. – Она и представить себе не могла, что будет так тяжело. Как объяснить, что быть рядом с Рэем, вместе смеяться, – это наслаждение не меньшее, чем его поцелуи?
– Ты ведь не бросишь папу? Мам, ты не можешь.
– Я не знаю, что я буду делать, – сказала она, и это было правдой.
Шанти уставилась на нее, а Джини подумала, какой красивой женщиной она стала, с высокими скулами и светлыми глазами, в которых отражались отблески свечи. Такая сильная, искренняя, добродетельная, но окруженная самой удручающей, лицемерной компанией. Даже Благородный Джордж скрывал что-то скверное.
Дочь в отчаянии покачала головой.
– Что значит, не знаешь?
– То и значит. Шанти, все не так просто. Между мной и Рэем очень сильная связь. Мы…
– Мама, перестань. Я не хочу ничего слушать. Ты должна положить этому конец прямо сейчас. – Она ждала, что мать согласится, но Джини не отвечала, и Шанти продолжила в отчаянии. – Мам… послушай меня. Папа этого не заслуживает. Он был тебе лучшим мужем на свете. Вы же любите друг друга, я знаю это. Подумай сама. Ты даже не знаешь этого человека.
– Я знаю его.
– Откуда? Прошло всего несколько месяцев, да? А ты говоришь, что у вас даже секса еще не было? Это все несерьезно. Ты прожила с папой целую вечность.
– Дело не в этом.
– А в чем же? Господи, не верю своим ушам. Тебе шестьдесят, мама, не шестнадцать. Неужели ты всерьез собираешься разрушить счастливый брак – и ради чего? Ради… называй, как хочешь… но все дело в сексе. – Она выпалила последнее слово так, словно оно застряло у нее в горле. – Отвратительно.
