– Да, блестяще, правда? Мы с тобой – парочка старых развратников. Надо это отпраздновать. – Смеясь, он схватил ее и увлек на диван. – Берегись, а то я не пущу тебя на работу, и на встречу с дочкой, и вообще никуда сегодня не выпущу.
В конце концов уверенность Рэя в том, что никакой проблемы на самом деле нет, успокоила Джини, и она бодро зашагала вниз по холму к Крауч-Энд.
– Мама, если ты клянешься, что не встречалась с ним до того, как разошлась с папой, то я поверю тебе.
– Правда? А твой папа вряд ли поверит.
Шанти вздохнула, одной рукой покачивая коляску, в которой крепко спала малышка, укутанная в симпатичный белый шерстяной комбинезон с заячьими ушками.
– Да, это очевидно, но я верю тебе, мама. Этот мерзавец, видимо, специально причиняет боль нашей семье, – добавила она гневно.
Джини шуршала пакетиками с сахаром, лежащими на столе, пересыпая сахар с одного конца узкой бумажной трубочки в другой.
– У вас с папой все было замечательно, пока не появилась его гадкая физиономия. Он перечеркнул тридцать пять лет прекрасных отношений, он разрушил нашу семью, и это сошло ему с рук. – Она пристально посмотрела на свою мать. – Мне так жаль, что ты влюбилась в него.
Все шло ужасно, как она и ожидала, но ее разозлило такое несправедливое оскорбление в адрес Рэя.
– Наш брак не был идеальным, Шанти.
– Конечно, сейчас ты это говоришь и придумываешь проблемы, которых никогда не было, чтобы успокоить свою совесть. – В гневе Шанти слишком сильно раскачивала коляску, но Бекка спала блаженным сном.
Джини не могла больше сдерживаться.
– Вообще-то твой отец отказывался заниматься со мной сексом в течение десяти лет до того, как я встретила Рэя; более того, он отказывался объяснить почему. Просто однажды вечером он сбежал из нашей спальни, сказал, что больше не может этого выносить, – и все.
Она посмотрела на Шанти.
– Извини, мне не стоило говорить это.
– Почему? Почему же? – спросила Шанти, будто не слышала извинений матери.
– В тот день он столкнулся с Экландом. Видимо, всплыли воспоминания об изнасиловании.
– Так, значит, ты и не подозревала, почему он так поступил?
– Тогда – нет.
Они сидели молча.
– Послушай, дорогая, я не собиралась рассказывать тебе об этом, и я не жду, что ты одобришь мое поведение. Если кто-то и разрушил наш брак, то это я, а не Рэй. Я и твой отец.
– Тебе, наверное, было очень тяжело с папой… десять лет – большой срок. – Она вздохнула. – Видимо, ему не хватило духу рассказать тебе обо всем.
– Да, теперь я понимаю. Но тогда мне от этого было не легче.
– Значит, когда появился Рэй…
– Я не искала, с кем бы переспать. Если бы я этого хотела, то сделала бы это много лет назад. Я смирилась с тогдашним положением дел. Но твой отец убил кое-что – он убил доверие, которое, как мне казалось, было между нами, когда отказался обсудить проблему и не думал о том, как это повлияло на меня.
Шанти огляделась по сторонам.
– Ты любишь этого человека, мама? – спросила она, не глядя на мать.
– Да, дорогая, – ответила Джини, глубоко вздохнув. – Да, люблю.
Джини все забыла. Она не выходила в море больше сорока лет, а дальше Норфолка – никогда. Но Рэй оказался терпеливым учителем и с огромным удовольствием помогал Джини вспоминать, что и как. «Магда» была прекрасна: белая, гладкая, сильная; мечта моряка, гордость и радость Фила. Они забрали ее в Бриндизи и направились через Адриатическое море, вверх вдоль Далмации, бросая якорь в крошечных бухтах, купаясь в лазурных водах – все еще холодных в апреле или, как говорил Рэй, посмеиваясь, «освежающих» – или сходили на берег, чтобы осмотреть порты и деревушки. Рэй был ловким, быстрым, прекрасно управлялся с яхтой, гораздо лучше, чем Джини. Но дни шли, и она вполне освоилась.
Она сидела на палубе под теплыми лучами вечернего солнца и рассматривала фотографии Элли и Бекки, которые прислала Шанти по электронной почте. Хотя их не было всего три недели, малышка сильно изменилась.
Загорелое лицо Рэя показалось снизу.
– Выпьем?
Последние три месяца были самыми необычными в ее жизни, но и самыми простыми. Рядом с Рэем она чувствовала себя так, будто вернулась домой.
Сначала Шанти отказывалась говорить о Рэе и тем более принимать его, хотя прежней враждебности уже не было. Затем за две недели до их путешествия – видимо, поддавшись уговорам Алекса, что со временем легче не станет, – она пригласила Джини и Рэя на ужин. И все прошло замечательно. Шанти наконец успокоилась, очарованная легким, веселым характером Рэя и тем, что он совершенно не старался понравиться семье Джини. К концу вечера Джини заметила, что категорическое неодобрение ее дочери немного смягчилось.
Робкие попытки Шанти смириться с ситуацией были вызваны новостями от ее отца, Джини не сомневалась в этом.
– Салли теперь проводит в доме больше времени, – заявил он однажды дочери. И когда Шанти не нашлась, что ответить на эти, казалось бы, незначительные подробности его жизни, и Джордж понял, что она не уловила его тайного послания, он начал снова, на этот раз намного выразительнее.
– Мы проводим больше времени вместе, Салли из деревни и я.
