Тем не менее я не унывала, старалась соблюдать требования врачей и быть в тонусе. Вместо утреннего бега у меня были неторопливые прогулки в парке, записалась на йогу для беременных, чтобы получать умеренную нагрузку. Что-то более серьезное мне запретила врач. Хотя руки чесались от желания взять в руки саблю или встать в спарринг – увы. Но я успокаивала себя, что это временно, и после родов я все наверстаю, в том числе - моих реконструкторов, о которых я сейчас боялась даже думать. Чтобы не взвыть от тоски по Беригору, волчатам и тому миру.
Поэтому я старалась занять себя чем угодно: рисовала, гуляла в парке, кормила прожорливых уток, стараясь наполнить каждый день радостью и хорошими впечатлениями. Не для себя, а для того, чья жизнь стала дороже собственной.
На пятом месяце меня забрали на скорой прямо с работы с открывшимся кровотечением. Я чувствовала шевеление ребенка, он словно внутри бился за свою жизнь. Слезы лились градом, я шепотом умоляла его не оставлять меня, поглаживая едва округлившийся живот. Было очень-очень страшно. Я до панических звездочек боялась остаться одной. Умоляла его бороться, за себя и за меня. За нас обоих. Ведь именно так должны поступать мужчины.
Меня привезли в дежурную больницу: старое обшарпанное здание и недовольный персонал. Но несмотря на невеселый антураж, врач и медсестры закружились вокруг меня бешенным хороводом. Капали, кололи, заглядывали, интересуясь моим самочувствием. Я настраивала себя на лучшее, но что-то лица врачей мне нравились все меньше и меньше. А боль внизу живота категорически не хотела отступать.
Пожилая врач с усталым лицом, но добрыми глазами, заглянула ко мне вечером. Со вздохом присела на кровать и сочувственно погладила по ладони.
- Ярослава, мне очень жаль…
- В каком смысле? – нахмурилась я, со страхом ожидая ее слов.
- Мы сделали все, что смогли. Ребенок нежизнеспособен. Скорее всего не переживет сегодняшнюю ночь. Завтра сделаем контрольный узи и скорее всего придется вызывать искусственные роды.
- Вы с ума сошли! Я не позволю!
- Ярослава, если ребенок в тебе будет мертв, то и ты не выживешь… Начнется сепсис.
- Это у вас проблемы начнутся, если вы меня сейчас не выпишите! Я еду в другую больницу!
- Тебе сейчас нельзя вставать. Мы едва остановили кровотечение.
-Я все равно здесь не останусь! – я едва удерживалась чтобы не выцарапать врачу сочувствующие глаза.
- Я тебе не враг, поверь. Давай так – переночуй здесь, утром мы сделаем узи – и ты сама решишь, что делать дальше.
- Уйдите, - процедила я.
- Мне правда жаль…
- Вон! – рявкнула я, захлебываясь удушающей яростью. Как она смеет мне говорить подобные вещи? Собирается моего малыша убивать? Да я ей сама глотку перегрызу! Вот только голова перестанет кружиться.
Покачав головой, врач вышла из палаты, вслед за ней сдуло мою соседку. Ей слов не потребовалось, достаточно было бешенного взгляда. А я запрокинула голову на подушке, пытаясь сдержать набегающие слезы.
- Ты не можешь меня бросить, маленький, - руки осторожно поглаживали живот, - ты единственное, что у меня осталось. Моя кровиночка, моя радость…
Легкий, едва ощутимый толчок заставил меня разреветься в голос. Я чувствовала, что у моего бойца не осталось сил. Поднесла одну ладонью ко рту и вцепилась в пальцы зубами, чтобы сдержать рвущийся из глубины крик. Боли, отчаяния и безысходности. Мой мир рушился, рассыпаясь бесцветными квадратиками.
Скрип двери не пробился в окруживший меня кокон боли от предстоящей потери.
- Вот ты где. Обыскался тебя в этом клоповнике. Чего ревешь?
Я с усилием повернула голову и воздух застрял в горле, вызвав мучительный спазм. Я открыла рот, судорожно пытаясь протолкнуть воздух в сжавшееся горло.
На пороге стоял… Драгомир. Собственной белобрысой персоной. Но он был настолько другим, что я было подумала, что у меня галлюцинации. В брендовом костюме, с дорогими часами, хищно блеснувшими на запястье из-под манжеты с запонкой. Высокомерен и элегантен, как роллс-ройс. Ироничная обаятельная улыбка расцвела на скуластом лице, как только он нашел меня глазами.
- Привет, звездочка! Что случилось? – он стремительно вошел и навис надо мной.
- Ребенок… - пискнула я, ощущая нереальность происходящего. Может у меня бред? Домечталась?
- Какой ребенок? – нахмурился волхв.
- Мой. И кажется, я его теряю… - всхлипнула я.
- А ну-ка, ляг на спину, - Драгомир положил одну ладонь мне на лоб, вторую на живот, - и правда… Надо же! Ну-ка, потерпи немножко.
От его ладоней пошло такое тепло, что я невольно с облегчением выдохнула. Когда Драгомир убрал руки, я почувствовала, что напряжение меня совершенно покинуло. Было даже чувство легкой эйфории, о того, что ничего не болит. И теперь я знала, что все будет хорошо.
- Драгомир…
- Ярушка, ты пока полежи немножко, а я здесь поброжу. Вернусь! Не делай такие испуганные глаза, – он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб, - и я тоже рад тебя видеть. Теперь все будет хорошо.
Предвосхитив мое желание вцепиться в лацканы и завалить градом вопросов, сразу же разогнулся и доставая из кармана мобильник, вышел из палаты.
