— Располагайся, — пригласил Портер Уотсона, бросив ключи на столик у входной двери. — Можешь порыться в холодильнике; правда, я сам точно не помню, что у меня там есть.
От пятьдесят первого участка до его дома они ехали молча. Уотсон ерзал на сиденье, а Портер изо всех сил старался забыть лицо парня, убившего его жену.
Не получалось.
Каждая клеточка его организма рвалась обратно; ему хотелось ткнуть «береттой» под подбородок подонку и нажимать на спусковой крючок, пока из магазина не выйдет последняя пуля, а потом разбить ему башку — точнее, то, что от нее останется.
Он вовсе не гордился собой. Он не радовался таким мыслям. По натуре он не был мстительным. Да и сама Хизер наверняка отругала бы его, если бы узнала, что он питает хоть немного ненависти к ее убийце. Она бы велела ему быть выше и не уступать гневу. Она бы сказала, что гнев и ненависть ее не вернут и такие мысли лишь пятнают его душу.
Она, конечно, была права. Теперь ему казалось, что Хизер всегда и во всем была права. К сожалению, это ничего не меняло.
— Как вы? — спросил Уотсон, глядя на него в упор.
Портер кивнул:
— Все нормально; мне просто нужно отдышаться, сгруппироваться… — Помолчав, он продолжал: — Спасибо, что поехал со мной.
— Всегда пожалуйста. Это она? — Уотсон показал на фотографию, которая стояла на столе.
Хизер… Снимок сделан с год назад.
Портер взял фото со стола.
— Да. В тот день я так гордился ею! Она всегда хотела стать писательницей, постоянно что-то черкала в блокноте, что-то записывала. Я отнес один ее рассказ в «Фонд Ширли Джексон», и она получила первый приз. Я сфотографировал ее сразу после церемонии награждения…
Уотсон не стал его расспрашивать, за что Портер был ему очень благодарен.
— Я сейчас; возьми себе чего-нибудь поесть. — Он кивнул в сторону кухни и проводил Уотсона взглядом.
В спальне на тумбочке он увидел наполовину пустую бутылку «Джека Дэниелса».
— К дьяволу! — Он отвинтил крышку и сделал большой глоток. Виски обожгло ему горло и согрело желудок. Он радовался боли и теплу.
Когда в кармане завибрировал телефон, он вначале не хотел отвечать — пусть звонок переключится на автоответчик. Потом передумал. Глянул на экран, увидел, что звонит Клоз. Нажал клавишу «Прием вызова» и поднес трубку к уху.
— Сэм?
— Да…
— У нас серьезная проблема.
— Что стряслось?
— Помнишь отпечаток, который ты вчера снял с вагонетки в туннеле?
— Да.
— Мы определили, чей он.
Портер подошел к стенному шкафу, снял куртку и начал расстегивать рубашку. Один рукав был весь в липком холодном кофе. Наверное, рубашку придется выкинуть.
— Сэм, это отпечаток Уотсона. Только фамилия его вовсе не Уотсон; судя по удостоверению, его зовут Энсон Бишоп. Я только что поговорил с экспертно-криминалистической лабораторией — с первого взгляда его личное дело кажется вполне нормальным, но, как только я копнул глубже, сразу нашел несколько нестыковок. Его послужной список в отделе тяжких преступлений — фальшивка. Никакого Пола Уотсона не существует; это псевдоним того же Энсона Бишопа. Я еще не все выяснил, но, судя по всему, он прикасался к вагонетке до того, как туда спустились вы и спецназ. Значит, он как-то замешан в деле. Плохо, Сэм. Очень плохо. Кем бы этот тип ни был, он не из правоохранительных органов. Его привезли вы с Нэшем; где вы его нашли?
— Угу.
— Черт! Он сейчас рядом с тобой, да?
— Да.
— Где вы? Вы там одни?
Портер высунул голову из спальни и покосился в сторону кухни.
— Сэм, ты меня слышишь?
— Уотсон! — громко крикнул Портер. — В холодильнике осталось пиво?
— У тебя в квартире? Ты дома?
— Да, сэр. Совершенно верно.
Он слышал, что Уотсон на кухне, но тот не отвечал.
Портер снял туфли и неслышно вышел из спальни в коридор, глядя на тень, которая двигалась на кухне.
— Уотсон? — Портер медленно отстегнул кобуру. Пальцы обхватили рукоятку «беретты». — Знаю, что сейчас еще рано, но мне не мешает снять напряжение.
Он слышал, как Клозовски на том конце линии выкрикивает:
— Сэм, задержи его! Я послал подкрепление!
— Конечно, Клоз. Заезжай. Мы с Уотсоном сейчас поедем в часовой магазин его дяди; можешь к нам присоединиться.
— Первая машина в четырех минутах езды от тебя. Где он? Ты его видишь? Он нас слышит?
— Уотсон, если ты слопаешь всю пиццу, я рассержусь!
Держа пистолет наготове, Портер вбежал на кухню.
Никого.
Большой нож вонзился ему в бедро за секунду до того, как он краем глаза заметил Энсона Бишопа.
— Не двигайся! — прошипел Бишоп сзади. — Я нанес удар по общей подвздошной артерии, одной из крупнейших артерий в сердечно-сосудистой системе. Если попытаешься выдернуть нож, за несколько секунд изойдешь кровью. Сейчас я помогу тебе лечь на пол. Брось пистолет!
— Кто… — удалось выговорить Портеру сквозь стиснутые зубы.
— Брось пистолет… вот так. И телефон тоже!
Портер подчинился и смотрел, как Бишоп отшвыривает пистолет ногой. Потом он наступил на его телефон, раздавив его.
— Уотсон!
