– Наверное, решил: гулять так гулять. Для меня ж это вещь просто невозможная – ехать на такси в другую префектуру… Возомнил о себе, решил, что я важный президент компании. Я всегда хотел быть похожим на таких людей. Таких, которые без сожаления сорят деньгами. Для меня же все это просто фантастика, такая же далекая, как другая галактика.
– В Кавасаки тоже есть бомба?
– У вас слишком много вопросов. Должно быть так: один вопрос, один ответ. Господин сыщик, вы хотите слишком многого… – Судзуки сделал расстроенный вид, но тут же выражение его лица смягчилось. – Впрочем, это будет бонус для вас. Благодарность за то, что вы до сих пор исправно составляли мне компанию в игре. Это всего лишь мистическое озарение, но с Кавасаки все будет в порядке. Кавасаки не входит в круг.
– В круг?
– Подробных пояснений я дать не могу. Так как это расплывчатое мистическое озарение.
У Киёмии не было лишнего времени, чтобы подыгрывать Судзуки в его буффонаде. Слова про экскурсию не стоит даже и обдумывать. Однако сейчас нет другого выбора, кроме как поверить ему. С Кавасаки все будет в порядке. «На станцию “Кавасаки” он поехал, как я и думал, чтобы запутать следствие».
Но есть что-то более важное.
Сначала он отправился на «Син-Окубо»… Если в масштабе всех двадцати трех районов Токио посмотреть на расположение этой станции, находящейся на западе от линии Яманотэ, то получится, что она не так уж и далеко от Нумабукуро. Но и не так близко, чтобы запросто дойти пешком. В Нумабукуро есть станция «Накано». И станция «Нумабукуро» линии Сэйбу Синдзюку. Надо рассмотреть две гипотезы. Дебош в винном магазине в Нумабукуро был для того, чтобы его задержали и доставили в отделение Ногата. При этом живет он поблизости от станции «Син-Окубо». Вторая версия: у него были дела в Син-Окубо. Что никак не связано с тем, где он живет. Хотя станция «Син-Окубо» не идет ни в какое сравнение с соседней «Синдзюку», все равно в день ей пользуется более ста тысяч пассажиров.
– А «Син-Окубо»…
– Пусть это будет ваш седьмой вопрос. Я обязательно отвечу на него.
Судзуки определенно сказал – «отвечу». Это подстегивало предчувствия. Взгляд направился на часы. До двух часов осталось меньше тридцати минут. Если это и есть время взрыва, то никакого запаса времени не осталось.
– Тогда позвольте мне первым использовать свой седьмой вопрос.
– Ну, это уж слишком. Господин сыщик, это же было ваше предложение – задавать вопросы по очереди. Если человек сказал слово, его нельзя просто так отменять. Разве нет? Именно так и поступают настоящие взрослые люди.
Сцепленные пальцы сжались еще сильнее. Киёмия подавил гул в своей груди.
– Понятно. Пожалуйста, ваш вопрос.
– Хорошо, задаю. Седьмой вопрос. Жив ли второй супруг из той пары… той, которая пострадала от взрыва?
Замысел Судзуки прочитать не удалось. Впрочем, плюсов от тактической игры здесь не видно. Киёмия честно ответил, что состояние супруга тяжелое.
– Он не скончался?
– На данный момент нет.
– Вот как… – Судзуки посмотрел в воздух, вдохнул и выдохнул, словно по команде «дышите глубже». – Получается, что, если с меня не будет снято подозрение, если меня арестуют и, допустим, вынесут обвинительный приговор, выживший муж, вероятно, захочет меня убить. Наверное, захочет бить меня руками и ногами, выцарапать мне глаза, заставить меня страдать как можно больше, а после всего этого убить.
– Возможно, у него и будут такие чувства. Однако эти фантазии невозможны. Месть непростительна, к тому же большинство людей даже при наличии причин не пойдут так просто на убийство человека.
– Нет, нет. Это не так. Он убьет меня. Если только шанс представится, убьет. Не имеет права не убить. Иначе это будет означать, что он не любил свою жену.
– Не будет. – Ногти пальцев вонзились в кожу. – Люди не следуют такой дурацкой логике. Месть не равна любви.
– О! – Судзуки откинулся назад и выпрямил спину. – Так ли? Так ли это? Предположим – чисто гипотетически, – что существует закон о мести. Предположим, существует закон, который позволяет жертвам и семьям тех, кто был убит, делать с преступниками то же самое, что было сделано с ними. Предположим, господин сыщик, что вашу жену и детей зверски убили, изнасиловали, что их избили, превратив в месиво, и изрубили на мелкие куски. Если вы, господин сыщик, не отомстите, если оставите преступника в живых, тогда ваша семья и ваши друзья и вообще многие люди в мире, которые в слезах и гневе сочувствовали смерти ваших жены и детей, никогда не простят вас. Они обязательно закричат: «Почему ты не отомстил?!»
– Ну хватит.
