– Почти всегда, когда я отправлялась на место происшествия, жертва была либо уже мертва, либо на грани смерти – причем неважно, несчастный случай это или насильственная смерть. А вот такого – здоровые люди, которым, возможно, предстоит стать жертвами – у меня никогда не было.
– Похитители людей или уличные маньяки – мне таких тоже задерживать не приходилось, – неприветливо сказал Господин Регбист. – Но однажды пришлось заниматься любовной ссорой, которая зашла слишком далеко. У пьяного мужа был кухонный нож, и он пытался зарезать им свою жену.
– И что тогда было?
– Ситуация была критическая. Я чувствовал, что могу совершить какую-нибудь оплошность. Боялся, что если брошусь на него, но промахнусь, он воткнет в меня ножик. Из-за моих действий ситуация могла выйти из-под контроля. Два часа я провел так в комнате на восемь татами [35], весь мокрый от пота, пытаясь уговорить его.
– Он подчинился?
– Нет, этот ублюдок вдруг метнул нож в жену. К счастью, все обошлось: нож только вонзился ей в плечо… Даже сейчас, когда вспоминаю об этом, меня передергивает. А что, если б нож попал ей в шею?
– Это вопрос удачи, – проникновенно сказал начальник команды. – Так у всех полицейских. Если долгое время работаешь, обязательно будут дела, по поводу которых потом будешь раскаиваться. Нельзя ломаться из-за таких случаев. С другой стороны, нельзя и валить все с больной головы на здоровую. Надо понимать, что да, удача была не на твоей стороне, и стараться приручить ее, чтобы она к тебе приходила.
– Изобретательность тоже нужна, – коротко обронил Господин Молчун.
– Да, да, на одном характере не выедешь, – добродушно согласился начальник отряда.
Саре подумалось: «Эти люди – мои единомышленники. Хорошо, я свою работу сделаю! Сделаю все, что будет в моих силах».
Сара сильнее надавила на педаль газа – и сразу получила от Господина Регбиста предупреждение в стиле Ябуки:
– Смотри, не увлекайся, как бы аварии не было.
– И все же я на самом деле не могу понять, – начальник группы покачал головой. – Почему до сих пор бомба не обезврежена?
Причина была очень проста. В «Пункте продажи Кудансита» бомбы обнаружено не было. Казалось бы, раз так, надо было признать, что информация была ложной, и прекратить проверки. Однако имелись обстоятельства, не позволявшие так поступить: руководитель пункта продажи, которому показали фотографию Судзуки, сказал: «Да, этот человек приходил сюда вчера утром».
– По его словам, Судзуки пришел на собеседование для временной работы, – сказал начальник группы. В качестве представителя группы он выяснил ситуацию. Вроде бы Судзуки пришел без предварительной договоренности, водительских прав у него не было, и в трудоустройстве ему было отказано.
Группа Сары объединилась с группой Ябуки, после чего Сара и ее товарищи получили задание в качестве группы поддержки охранять территорию, прилегающую к пункту продажи. Среди полицейских машин был, похоже, и автомобиль саперной бригады. На месте царила приличная суматоха, и, несмотря на глубокую ночь, жители близлежащих домов выходили посмотреть, что происходит. Вокруг участка протяженностью примерно в пятьдесят метров было выставлено оцепление из полицейских, и разыгрывались перепалки типа:
– Пожалуйста, не приближайтесь.
– С какой это стати?
– Так или иначе, приближаться нельзя.
– Тогда, может быть, ты вместо меня сходишь купить «Пепси»?
Участок находился к северу от станции и был зажат между столичной скоростной дорогой с одной стороны и проспектом Мэдзиро с другой. Адрес – один из кварталов Кудан-Кита. Этот район нежилой, и, к счастью, вокруг пункта продажи располагаются только коммерческие здания, время работы которых уже закончилось. Правда, на противоположной стороне скоростной дороги находится кампус университета Сэнсю. Похоже, у живых существ, называемых молодыми людьми, есть свойство притягиваться к таким вещам, как внушительное скопление полицейских и вереницы их машин. Они в радостном возбуждении подходили к полицейским и наводили на них камеры своих смартфонов.
– Отойдите, пожалуйста, прошу вас.
«Вот бы прикрикнуть на них разок – что, умереть хотите?! Тогда все было бы проще», – подумала Сара. Впрочем, было указание о бомбе ничего не говорить. «Что случилось? Устроили такой шум среди ночи! Разве у нас нет права знать?» Реагировать на это приходилось учтиво. Сара так и делала, хотя и проявляла не свойственное ей беспокойство: теперь взаимодействие со СМИ придется начинать с чистого листа. Любой репортер, узнавший о шумихе и не связавший ее со взрывами, – просто тупица. Если вдобавок будут достаточные основания для вывода о том, что полиция владела информацией о третьей бомбе, тогда более чем естественным будет обвинять ее в умышленном сокрытии информации. Для публики, которая хочет покричать о халатности государственной власти, подвергающей граждан ненужной опасности, лучшего шанса просто быть не может.
