И вот наконец девятого числа Олег радостно сообщил, что завтра, в воскресенье, десятого декабря 2023 года, мы точно выезжаем в Донбасс и что они заедут за мной на машине после двенадцати часов прямо домой.
На следующей день после шестнадцати, когда начало уже смеркаться, Фармацевт позвонил и, запыхавшись, словно после тяжелой пробежки, доложил, что загрузка грузовика почти завершена. Однако проехать на нем в центр Москвы они, к сожалению, не смогут, и мне нужно через час самому подъехать к станции метро «Южная» на окраине столицы, где они будут меня ждать.
– В этот раз мы едем на одной машине, – пояснил Олег. – Когда подъедешь к станции метро, позвони, я тебя встречу. А вообще, на борту нашего фургона изображен огромный лик Иисуса Христа. Мы будем грузиться неподалеку – у торгового центра.
К семнадцати часам я в предвкушении дальнейших приключений (они ведь уже начались!) подъехал на такси к указанной станции метро и сразу увидел метрах в ста от нее – на заснеженной автостоянке у какого-то большого торгового центра – машину «Газель», на белом кунге которой был изображен красный стяг с ликом Иисуса. На другой стороне фургона была помещена репродукция известной картины Ильи Глазунова «Вечная Россия». И когда я со своим маленьким дорожным чемоданчиком на колесиках, повидавшим Гонконг, Сингапур, Стокгольм и Мадрид, и в синей щегольской осенней курточке, совсем не подходящей, как я понял именно в ту минуту, для поездки в Донбасс, подошел к машине, я увидел, как в кромешной тьме ее холодного, как морозильник, фургона в теплых военных бушлатах и штанах цвета хаки возятся с тяжелыми коробками и тюками разных вещей трое взмыленных невысоких, седых, но вполне крепких мужичков, в одном из которых узнал своего некогда гламурного товарища. Двое других были его коллеги – сам директор благотворительного фонда «Руспомощь» Василий Александров и руководитель направления по спецпроектам Максим Бабенко. Именно так строго официально почему-то и представил мне его Олег. Вскоре, правда, выяснилось, что этот «руководитель направления», человек очень скромный, простой в общении и глубоко верующий, сам же и вел машину бо́льшую часть длинного пути до Луганска, то есть был нашим водителем, а директор фонда Василий Александров временами его подменял.
Закончив погрузку, оба они заняли передний ряд мест в кабине «Газели», и между ними стояла, прикрепленная ремнями к спинке сиденья, большая, в позолоченном киоте, под стеклом икона царя-мученика Николая Второго. Мы с Олегом удобно разместились на трех сиденьях позади.
Я первый раз в жизни оказался в такой машине, и, признаюсь, эта «рабочая лошадка» мне понравилась – просторная, теплая, и даже сверху у нее имелся люк, из которого, правда, хотя он и был закрыт, периодически сыпался нам с Олегом на головы снежок, каким-то образом проникавший на скорости сквозь резиновую прокладку. Но все это мелочи. Нам было хорошо. А что русским хорошо, то немцам, как говорится, смерть.
– А что вы сейчас везете? – спросил я, когда наша «Газель», аккуратно маневрируя между другими машинами и огромными сугробами (в те дни снег завалил Москву, а морозы стояли под двадцать), покинула автостоянку у торгового центра.
– В основном теплую одежду, термобелье, зимние одеяла, – обернувшись ко мне, ответил Василий. – Генератор везем, электрообогреватели, продукты питания, кофе, кое-какое оборудование, технику и всякое другое. Сейчас еще быстренько заскочим в зоомагазин – купим корм для домашних животных. Это – последнее.
– Да, нас постоянно об этом просят, – негромко пояснил Олег, – люди даже на войне переживают за своих четвероногих.
– А икону кому везете? – поинтересовался я через некоторое время.
– Никому, – ответил сидящий за рулем Максим. – Это моя икона. Точнее, копия одной большой известной иконы. Бог, Он ведь нигде и везде. А икона помогает общению с Ним. Икона – это связь между человеком и Богом. Сакральная связь. И еще… в присутствии иконы никто не курит.
Олег наклонился ко мне и с улыбкой ткнул пальцем себя в грудь:
– Вот я и терплю от остановки до остановки.
– И наверное, это еще и оберег? – предположил я.
– Да, наверное… – согласился Максим, не отрываясь от запорошенной снегом дороги. – Хотя это не главное.
– Ну, как нательный крестик или ладанка на груди, – пояснил свою мысль я. – Солдаты наверняка носят? И во время Великой Отечественной носили.