– Да, почти все носят, – подтвердил Максим. И не без гордости рассказал, что они с Василием отвезли в Донбасс много икон, а еще – большой кованый крест и бюст царя Николая Второго. Крест поставили с солдатами в Бахмуте (Артемовске), едва только там закончились бои, а бюст установил возле строящегося храма Святых Царственных Мучеников в поселке Горняк на окраине Донецка их знакомый священник Виктор Пелченко. В Горняке есть еще одна церковь, старая, но храм Святых Царственных Мучеников протоиерей Виктор строит сам. И вот однажды, по рассказу Максима, бюст царя при очередном украинском артобстреле поселка принял на себя значительную часть осколков и тем самым спас жизнь отцу Виктору. Тот был госпитализирован, лечился в Москве, в Центре хирургии имени Вишневского, и остался жив.
– И это все наш святой царь-мученик Николай! Он покровитель и спаситель России, – завершил свой рассказ Максим.
Слушая его, а после просматривая видеоролик с лежащим на больничной койке раненым батюшкой, я вспоминал, как незадолго до своей поездки в Донбасс встречался с писателем Захаром Прилепиным и тот мне рассказывал, что, оказывается, сейчас в среде православных священников и части прихожан РПЦ распространено так называемое царебожие, признающее сакральное значение смерти Николая Второго и призывающее всех русских людей к покаянию за это преступление большевиков. Вспомнил, но Максиму ничего не сказал (ведь, по сути, я был его гостем), и про расстрелянного в Екатеринбурге в 1918 году бывшего императора Всероссийского Николая Романова мы больше не говорили.
Вот так, за разговорами, мы долго мчались по трассе М-4 в сторону Юга, не замечая времени, а потом ритмичное постукивание дворников на лобовых стеклах «Газели» стало нас постепенно убаюкивать. И мы бы уснули, если бы где-то, уже далеко в Тульской области, наш командир Василий (а помимо его должности в фонде, само имя Василий, или древнегреческое Базилевс, что означает «царь, правитель», делало его здесь старшим) не дал Максиму команду остановиться.
– Надо поужинать, – сказал он. – А завтракать будем, надеюсь, уже в ЛНР.
Заведение, у которого мы остановились, называлось Mgrillcafe. Мои спутники здесь бывали не раз, а я оказался впервые, и мне это кафе очень понравилось. Такие чистенькие придорожные кафе с хорошей, разнообразной кухней и внимательным персоналом можно встретить по всей Европе, и тем приятнее мне было увидеть нечто подобное и здесь, в России, в двухстах пятидесяти километрах от Москвы. Не спеша, с удовольствием поев и немного отдохнув, мы поехали дальше.
Однако, когда, мерно посапывая после сытного ужина, мы проехали еще сто семьдесят километров и вышли на заправке выпить по чашке кофе, чтобы взбодриться, наш водитель Максим Бабенко огорошил всех неприятной новостью: оказывается, он забыл в том гриль-кафе сумку со всеми документами, в том числе и с документами на груз.
Приключения есть приключения!
Тут же наш Базилевс принял волевое решение отвезти нас с Олегом в ближайший мотель, а они с Максимом должны были немедленно вернуться в кафе за документами. Говорят, для русских сто километров не крюк, а тут – целых триста сорок!
– У вас будет часа четыре, поспите, – предложил Василий нам на прощание, предварительно выяснив, что в мотеле есть свободный номер. Номер был единственный. А часы показывали двадцать два ноль-ноль.
– Да разве в это время уснешь? – возразил я. И каждый час мы звонили Василию и Максиму, интересуясь, нормально ли они едут и нашлись ли документы. Где-то около полуночи Василий радостно сообщил, что сумку с документами им вернули, все в целости и сохранности. А за это Максим подарил всем работникам кафе по иконке и произнес восторженную речь.
Успокоенные этим сообщением, мы уже как-то расслабленно досмотрели по телевизору воскресную программу Владимира Соловьева, посмеялись над отдельными пунктами разработанного для меня журналистом Александром Чаленко «планом мероприятий в ЛНР и ДНР», а Олег рассказал о своем опыте волонтерской работы.
Например, мне запомнился его рассказ о том, как в 2022 году, вскоре после освобождения Лисичанска, медики одного из госпиталей попросили волонтеров «Руспомощи» привезти им побольше резиновых перчаток, ножниц для разрезания окровавленной одежды раненых и черных мусорных мешков для этой одежды и ампутированных конечностей.
– Лекарств, бинтов и всего прочего у них было достаточно, а вот этого не хватало, – сказал Олег, стоя у зеркала и настойчиво приглаживая мокрой рукой упрямо торчащий чуб.
– Как же ты поседел! – не удержался я. – Старая гвардия…
– Гвардия, – согласился с улыбкой Олег. – Только лучше без слова «старая».