На выходе из дома наместника мне предложили любой из экипажа, но я отказался, пожелав прогуляться, поэтому, десяток казаков с ружьями и шашками последовали за нами, но непосредственно меня охраняли трое местных полицейских и лично Веселов.
Я задумчиво шёл по улице, толпу раздвигали конные казаки, рядом шли полицейские, когда под брюхом лошади одного из казаков проскользнул невысокий типчик и на плохом русском спросил:
— Господин Солнцев, какова цель вашего появления в России?
Внимательно осмотрев его, тот держал в руках блокнот и грифельный карандаш, похоже, он был из иностранной прессы, я ответил:
— Иностранной прессе комментарий не будет.
— Но пояснить своим союзникам и друзьям цель…
— Вы, судя по говору, британец?
— Да это так и…
— Представляться сперва надо, — грубо прервал я его, моя охрана и собравшиеся вокруг зеваки нас внимательно слушали. — Как скажет в будущем император Александр Третий, у России есть только два верных союзника, это её армия и флот. Я, зная историю и будущее, полностью его поддерживаю, так как за следующие десятилетия, все эти якобы 'союзники' только мешали и вредили России. Поэтому, повторю, нет, я не буду общаться с иностранной прессой и с иностранцами тем более. Большая их часть это агенты разведок государств так называемых 'союзников'. Думаю это и надо написать в вашей газетёнке.
Сказав этот, британец шустро чиркал в блокноте, я направился дальше. Агенты иностранных разведок я уже думаю, собрали обо мне требуемое количество информации, так что мой спич, который был очень одобрительно принят сопровождением и горожанами, должен достигнуть нужных ушей. Я на это надеялся.
В доме и в апартаментах всё было в порядке. Не зря тут ещё неделю назад был установлен армейский пост. Запустив движок, долив горючего, я проверил с помощью планшетов как там мои дети. Всё было нормально, все шестеро находились на горках. От Веселова узнал, что их покормили и вместе с нянями отправили на горки, ледянки взяли в моих апартаментах. После чего, приняв ванную, я решил отдохнуть, велев охране никого ко мне кроме курьера от Государя не допускать.
Позвали меня к Императору только к обеду следующего дня, когда я находился у автодома на горке и, поглядывая на детей, беседовал с купцом Тихоновым, сидя под тентом на стуле. Именно тогда нас прервали, когда прибыл гонец.
В сопровождении охраны мы направились в сторону особняка Императора, когда я вдруг получил сильный удар в грудь, потом второй. В тот момент я с начальником недавно сформированной охраны Государя ехал в открытой повозке, из толпы граждан вбежал какой-то мужчина и трижды выстрелил в меня, но тут же упал, когда ближайший солдат прыгнул на него и спеленал длинными руками. Дважды стрелок попал в меня, в третий промахнулся, но зацепил рукав полковника Шереметьева.
Мне-то ничего, под одеждой кевларовая броня, только дыхание сбил, да лёгкое было, похоже, отбито, а вот рана у полковника начала кровить. Разъярённая покушением толпа пыталась, было устроить убийце самосуд, но казаки и военные смогли оттеснить их, пока два офицера на месте преступления по горячим следам допрашивали стрелка.
— Везите его в дом наместника. Там я лично допрошу его, есть нужные средства, — велел я казакам и мы отправились дальше. Полковнику успели оказать помощь и перевязали руку холстиной. Рана оказалась несерьёзная.
Быстро объяснив императору причину такого ажиотажа с нашим прибытием, я отправился в подвал к пленному. Кстати, судя по красным глазам Государя, тот не отрываясь, смотрел документальный фильм, хотя я научил его пользоваться пультом и нажимать на паузу.
Сыворотка правды, что я вколол в руку неизвестному, сработала хорошо. Через полчаса всё, что нужно было, мы знали. Это был местный, русский, из разбойничьей шайки. Его по совету знакомца нанял какой-то иностранец. Плата была щедрая. Оружие получено от заказчика, поэтому стрелок решил попробовать, посчитав, что шанс удрать у него есть. А если не получиться, то нестрашно, и на каторге живут. Судя по описанию, это был тот самый корреспондент, с которым я общался. Револьвер был старый 'ремингтон', не английский. Но это мало имело значения, главное заказчик установлен.
Я ещё на момент покушения озаботился усилением безопасности детей, но и так было понято, что прогулки на горки пора заканчивать, поэтому велел доставить их в наши комнаты. А сейчас, сразу после допроса, не обращая внимания на зрителей, да на полицейских, что вели запись допроса, и участвовали в них, достал штык-нож и воткнул его в горло нападающего, после чего под хруст позвонков и хрипы, отделил ему голову.
— Я никому ничего не прощаю, — держа голову за волосы, повернулся я к присутствующим.
Отбросив тяжёлую и неприятную ношу в сторону, я вытер об одежду убитого штык и, убрав его обратно, направился наверх. Приведя в себя в порядок и смыв кровь, в сопровождении двух офицеров я прошёл в кабинет, где находился Государь. На телевизоре мелькала заставка. Его так никто и не удосужился выключить, на улице работал генератор, но похоже на последних каплях топлива.
