Лица у обеих девушек сразу стали скептические, однако сказать они ничего не успели, к нашему фургону подъехал старшина каравана.
— Добрый день, мистер Маккена, — чуть приподняв шляпу, в дань вежливости поздоровался он.
— Добрый, мистер Голдфингер.
— Можно мне с вами поговорить наедине?
— Да, конечно.
Отвязав Черныша, от остальной массы лошадей, я уже успел шепнуть вождю, что это теперь его лошади, как и оружие. Себе я отобрал лучшее оружие и вещи, сложив на четыре лошади, указав на них Белому перу. Теперь он знал, где его плата, а где мои вещи.
Отъехав от каравана на полкилометра, старшина спросил:
— Мистер Маккена, я знаю что вы не смотря на столь юный возраст стали довольно известным человеком в определённых кругах, но тут простые люди, не убийцы, и мне… и нам бы хотелось знать откуда у вас столько лошадей, да еще и под седлом?
— Хм, я понимаю ваше беспокойство и отвечу. Мне повстречалась банда из двадцати человек. У нас была перестрелка, но я смог уйти силы были не равны. Они меня преследовали, поэтому понимая, что я выведу их на вас, был вынужден ночью, когда они разбили лагерь и легли спать ворваться к ним и учинить пальбу. Может несколько выжило, я не знаю, была ночь, но трофеи я забрал.
— Вот как?.. Да вы поступили правильно. У нас женщины и дети, а двадцать бандитов это большая сила. Я объясню переселенцам, думаю, они поймут вас. То, что вы были ВЫНУЖДЕННЫ это сделать.
— Хорошо.
Мы развернулись и разахались в разные стороны.
Своих лошадей индейцы гнали отдельно. Сложить все те вещи, что я с жадностью хомяка прихватил с собой, было негде. Фургон перегружать нельзя, оси не долговечны, так что нам пришлось нанимать для перевозки груза часть свободного места на двух фургонах. А большую часть седел мы распродали, некоторые брали для себя, некоторые на продажу, цены были маленькими. Мешки с деньгами я спрятал в тайник. Все они не ушлись пришлось просто сложить их в углу фургона и прикрыть вещами.
Как бы то не было, но караван продолжил свой семидневный путь, именно столько времени затрачивалось на переход на этом пути. И вот настало время, когда караван повернул налево к побережью океана, мы направились прямо, к тем горам, где была та самая обещанная долина.
— Индейцы, — сказал я вождю, который ехал рядом со мной справа от фургона. Его жена гнала табун лошадей позади фургона. Им кстати, управляла Мэри.
— Это друзья. Они уже час сопровождают нас, смотрят.
— Изучают?
— Да.
— Это то самое племя про которое вы имели ввиду?
— Да. Они возьмут лошадями, им не нужна та долина, хотя она и находиться на их земле. Туда очень трудно попасть, и еды там надолго не хватит.
— А мне пойдет. Трава есть? Есть. Два десятка коз, пару коров, и кур. Вот и будет провиант. Разберёмся.
Так неторопливо беседуя, мы подъехал к пяти всадникам, которые выстроившись в ряд, стояли на нашем пути.
С индейцами, Белое перо договорилось быстро. Поэтому мы, особенно не задерживаясь, поехали к их лагерю, в который прибыли на следующий день. Именно там я увидел настоящие вигвамы.
Встреча с вождем племени черноногих Большой Бык, произошла к вечеру, когда племя закончило готовиться к празднованию. Ведь я, Большому Быку, и пяти его лучшим людям подарил винтовки, и по сотне патронов к ним в комплекте. Так что я стал его лучшим другом. Но сначала дело, из-за которого мы сюда прибыли, поэтому перед празднованием собравшись вокруг большого костра, стали решать. Если я думал, что это будет быстро, то я почти сразу разочаровался, наблюдая за их движениями. Они были медленно размеренными. Так что договаривались мы почти два часа, после чего на тонкой шкуре молодой лани, был составлен договор, где и было написано индейскими письменами, что я с этой минуты владелец тех земель, да и самой долины тоже.
Большой Бык просто не понимал, как можно владеть землёй, которая тебе не принадлежит, хотя сам жил на территории племени, на определенных территориях. Договорившись еще с ним на охрану долины, я со спокойно душой отправился праздновать вместе с женами, которые на этот случай принарядились.
Гулянья шли два дня, жены спиртное не пили, причём почему-то обе. Я им говорил, как спиртное влияет на плод, так что они очень серьёзно к этому относились.
Если кто-то считает что индейцы, 'краснокожие' это невозмутимые люди, то побывайте на их праздниках, и вы поймете что это не так.
Я сам не пью, поэтому их питье не пил, читал как-то, что они делают его не совсем приятным способом. Старухи жуют ягоды выплевывают в кувшины, и там все это бродит и получается спиртное, слабое, но все же. Так что на все предложения выпить, я отвечал категоричным нет и, показывая на небо, говорил одно единственное слово, которое знал. 'Табу'.
