Пришлось бежать дальше по проулку, но далеко я не ушёл, задняя дверь конторы, через которую я вышел на эту улицу, распахнулась, и показался помощник шерифа с револьвером в руке, но тут же скрылся внутри, когда поймал рой пуль из моего МП.
Откуда появилось столько вооруженных людей, не знаю, видимо кликнули клич в толпу, что ожидала моего линчевания, поэтому зажимали меня серьёзно. Загонял меня, похоже, весь город, не успевал я спрятаться, как из окна ближайшего дома кричали загонщикам, где я спрятался, выдавая моё укрытие, отчего приходилось его менять. В данный момент укрылся я в конюшне, она мне была знакома, я тут часто оставлял Черныша, когда занимался своими делами в городе.
— Зажали суки, — пробормотал я, укрывшись в одном из стойл. Конюшня простреливалась, да и вообще было такое впечатление, что по мне непрерывно работали пятьдесят-шестьдесят стволов. Достав бинокль, я осторожно выглянул и осмотрел улицу через распахнутые изрешечённые створки в которых появлялись всё новые и новые отверстия.
Кроме всякого местного быдла, что радостно палил по конюшне, моё внимание привлёк суетящийся мужичок, но это понятно, хозяин конюшни, имущество которого портили свинцовыми подарками. Но больше моё внимание привлекли не он, а две явно благородные дамы лет двадцати на вид, в платьях, которые стоили как вся моя долина с постройками. Трое слуг им перезаряжали ружья, они по очереди брали их и производили выстрелы в сторону конюшни. По-моему они даже не целились и при этом ещё и весело общались друг с другом.
— Ах вы клуши, значит развлечения хотите?! — зло прошипел я, и поморщился, когда на меня посыпалась труха сверху. Пули жужжали рядом. В соседнем стойле ржала раненая лошадь, в стойло напротив билась в агонии другая. Весело я смотрю горожанам, нашли развлечение.
Поменяв МП на СВД, я прицелился и произвёл два выстрела, отчего головы юных дам лопнули как перезревшие арбузы. Это на порядок усилило стрельбу и снаружи до меня донёсся возмущённый вой полный негодования. Вот уроды, им в меня стрелять можно, а мне ни-ни.
То, что шансов обычным путём выбраться из этой западни у меня нет, я понял, когда потянуло дымом и зашумел огонь, охватывая конюшню. Кто-то догадался её поджечь. Оставался единственный выход.
По-пластунски, подняться было невозможно, стрельба велась непрерывно я вылез из стойла, на половину высунувшись, и махнув рукой вытащил из За Пазухи БМП-2. Хватит, наигрались, теперь моя очередь.
Посмотрев на траки, что находились в двадцати сантиметрах от моего лица, я вскочил и прижался к тёплой зелёной и такой родной броне. Через верхний люк забраться в машину и пытаться не стоит, уже раз десять был рикошет по броне. Схватить шальную пуль не хотелось, поэтому доставая на ходу спецключ, я рванул к задним десантным дверцам. Открыв одну створку, я нырнул внутрь и захлопнул её за собой, после чего шустро перебирая руками и ногами, пробрался на место мехвода.
Ещё тёплый после пробного запуска при покупке техники двигатель взревел сразу же, как только я нажал на кнопку пуска. После чего на второй скорости 'бээмпешка' буквально вылетела из начавшей пылать огромным костром конюшни. Гул стоял серьёзный. Несколько команд и пожарные расчёты поливали водой крыши соседних домов.
Думаете я сразу же убрался? Ага, как же. БМП встала как вкопанная, оставив пылающую конюшню метрах в пятидесяти позади, а я же перебрался на место стрелка, и немного покрутив башней, проверяя механизм наводки, открыл огонь. Снаряды автоматической пушки разносили дома, и крыши, на которых прятались стрелки, а ПКТ бил по разбегающейся толпе зевак. Друзей у меня тут не было, они все перешли в стан врагов, а врагов нужно было уничтожать и лучше всего под корень. Меня окружали скрытые красносапожники, а их нужно уничтожать.
— Вы меня ещё запомните, твари! — орал я, выпуская боезапас.
Как только патроны к пушке и пулемётам закончились, я быстро перебрался обратно на место, надел на голову шлемофон, который до этого лежал на месте мехвода, и погнал к выезду из города. Это ещё было не всё. Кстати, шлемофон я помять не успел, когда садился на него. Не успел убрать, дорога была каждая секунда, требовалось убраться из разгорающейся конюшни.
Несмотря на весь выпущенный боезапас, сомневаюсь, что положил более пятидесяти человек. Разбегались и прятались они шустро, хоть и были ошарашены и испуганы ревущей и дымящейся железной коробкой.
На предельной для этой дороги скорости в сорок-сорок пять километров в час БМП удалялось от Сан-Франциско, но убегать я не собирался, ответный удар я ещё не нанёс. Я был слишком зол, чтобы уйти, не отдав долги. Удалившись километров на пять, я съехал с дороги и пыпылил в сторону, мне нужна была удобная площадка и я знал, где такую найти. Боевая машина постоянно клевала носом, покачиваясь на кочках но, несмотря на это я скорости не снижал, не боясь разуться.
