Подозрения перешли в уверенность, когда я бросил взгляд на упавший столбик барометра, и садился в кресло рулевого, оглядываясь. Шторма ещё не было, но непогода присутствовала. Высокие волны с барашками пены на них и сильный ветер. Пока судовые двигатели прогревались, я посмотрел на экран радара. Тот не заря пищал, сообщая о судне. Буквально в километре от нас шел, разрезая острым бушпритом волны, какой-то парусник.
Взяв из держателя бинокль, я присмотрелся. Это был без сомнения военный парусник, который шёл под штурмовыми парусами. Ряды пушечных портов в правом борту, которым он был повёрнут в нашу сторону, явно намекали на это. Вот только его принадлежность к какому-нибудь государству узнать не получилось. Флаги хоть и были, но оказались развёрнуты по ветру, то есть от меня и понять, чей это корабль не получалось.
— Самоубийцы, — пробормотал я, разглядев на вантах и мачтах три десятка матросов, что убирали часть штурмовых парусов. По всем прикидкам фрегат, а это вреде был фрегат, шёл в пятнадцать узлов, не меньше. Ветер хорошо так гнал его.
— А ведь ты явно спешить в защищённую бухту, — задумчиво пробормотал я, — а иначе, зачем так торопиться?
Нас прикрывал довольно высокий берег, но качало всё равно серьёзно, поэтому поднимая якорь, я на среднем ходу последовал за фрегатом, отстав от него на пару километров. С высокой красивой кормы с множеством окон яхту явно разглядывали офицеры, но никаких действий не предпринимали. Да и я немного под успокоился, это оказались не британцы и иже с ними, на мачте хорошо просматриваемый висел Андреевский флаг военно-морского флота Российской Империи.
Куда они так торопились, я понял после того, как фрегат прошёл мыс и лёг на новый курс, повернув вправо, при этом сильно кренясь от бокового ветра. По моим картам эти воды обозначались как залив Епископи. Там действительно была не такая болтанка, а сблизившись с высоким берегом, так ещё и приличная защита. Пока фрегат вставил на якоря, он спустил два, на виду у какой-то местной рыбачьей деревушки, я прошёл дальше, застопорив ход в километре от него, тоже встав на два якоря. Тут мы были не одни, на берег было вытащено небольшое одномачтовое судно, да на якорях стояло ещё два, один был с паровым котлом, труба заметно дымила.
Дети ещё час назад встали и самостоятельно позавтракали, так как я был занят. А теперь, поставив яхту на якоря и запустив дизель-генератор, покачивало несильно, хотя на улице был шквальный ветер и стеной пошёл дождь, я спустился на кухню.
— М-да, повара малолетние, — пробормотал я.
Дети особо не были аккуратны, поэтому я стал убирать пустые пакеты из-под пищи мыть стол, а также палубу. Убраться пришлось и в столовой и в каютах детей, ели они везде, уборка совмещённая с приготовлением обеда, заняла у меня три часа, но я всё же справился.
Мне повезло с тем, что дети, как и я не страдали от морской болезни и без проблем переносили качку, хотя надо сказать не такая и большая она была. Пока шли за фрегатом, и то сильнее болтало.
В этот раз я приготовил уху, уже неделю её не делал, поэтому дети с охоткой похлебали бульона, поковыряли красного мяса морской рыбы и убежали заниматься своими делами. Убравшись, я задумался над ужином и решил наделать блинов со сметаной и сахаром, под чай самое то. Или достать пирогов из За Пазухи, там есть и сладкие? Посмотрим, ещё не решил.
Непогода длилась два дня, пока, наконец, ветер не стал стихать, а море успокаиваться. Дождь закончился ещё вчера днём.
Выйдя на открытую палубу, ветер трепал мои волосы, я сунул руки в карманы ядовито-зелёных шорт и покачиваясь с пятки на носок осмотрелся. 'Лебедь' отлично перенёс непогоду, нужно немного прибраться на верхних палубах, помыть все стёкла иллюминаторов, вот и всё, вот другим пришлось не так сладко. Фрегат продолжал стоять на месте, но на одном якоре, похоже второй он потерял, да на кормовой мачте, вроде бизань она зовётся, работала команда, меняя что-то или устраняя повреждения. Каботажник на берегу видимых повреждений не имел, как лежал вытащенный на берег, так и лежит, а вот двухмачтовый парусник заметно просел кормой в воду и имел крен. Судна под паровым котлом вообще не было, я не обнаружил его ни в заливе, ни в открытом море. Но вот на берегу народу хватало, там было человек пятьдесят и они занимались тем, что меня не особо удивило. Они вытаскивали из воды или просто подбирали выброшенные на берег вещи, снесённые с кораблей, и утаскивали их в сторону деревушки. Видимо они считали их своей исконной добычей.
До берега было около пятисот метров, глубины тут позволяли подходить и вставать на якорь, поэтому не только местные жители глазели на мою белоснежную красавицу и тыкали в её сторону пальцами, но и я видел их, поэтому разглядев, как один мальчишка потащил в деревню красный спасательный круг, возмутился:
— Эй, это моё!
