— Сообразительная, это радует. Может, будет меньше проблем, — резюмировал король и продолжил. — Мне нужен наследник. Его мне способно дать только это тело. Исторически так сложилось, что и потомство мы можем иметь только с парой своего вида. Ваша задача — просто родить мне сына в ближайшее время, максимум — два года. Выполните условия и можете быть свободны.
— А если опять будет девочка? — ляпнула, запоздало поняв — зря.
Дракон проявился на лице короля мерцанием черных чешуек, глаза при этом остались прежними. Как же ему претит мысль о рождение девочки.
Чувство самосохранения боролось во мне с уязвленной женской гордостью. Хотелось бросить какой-нибудь колкостью в этого женоненавистника и основательно потоптаться на его мнении своим сарказмом.
— Тэйорг, — дверь резко распахнулась, и я услышала голос Медеи, — Райана исчезла из своих покоев…
— Она не исчезла, она путешествовала, — встав, перебил свою родственницу король. — Открывала новые горизонты.
Мне показалось или этот тип веселится, хотя на лице уже нет ни чешуек, ни любого другого признака эмоций. Не выдержав, я выглянула из-за кресла и не пожалела. Медея с озабоченным выражением лица хлопала длинными ресницам, а увидев меня, еще и рот приоткрыла от удивления. Кажется, я воскресла, чтобы выводить этих хладнокровных ящериц из равновесия.
— Она в твоей спальне?! Это действительно — новые горизонты для неё.
Так-с, что-то прекрасная Медея уже не настолько прекрасна.
— Добрый день, кимма Медея! — решила я быть вежливой.
— Медея, Райана моя супруга, — напомнил король своей кузине. — И кому находиться в моей спальне буду решать только я.
Какие страсти творятся в Четвёртом Королевстве! Медея мне показалась приятной особой, а тут такой поворот. Может, не просто так моя предшественница не любила эту красотку.
Кузина короля склонила голову в поклоне, признавая свою вину.
— Добрый день, Райана! Извини меня, я просто беспокоюсь, — и уже обращаясь к королю добавила. — Твоя супруга только что перенесла сильное потрясение и болезнь.
— Благодарю за беспокойство, Медея. Меня в последнее время стало больше беспокоить твоё самочувствие. В таком молодом возрасте, а так часто забываешься и волнуешься. Не поправить ли тебе здоровье, — я слегка запнулась, не зная куда будет правильнее послать эту прекрасную куклу, с которой мы схлестнулись взглядами, при этом продолжая мило улыбаться, — на дальних берегах?
— Дамы, — мужчина, не желающий наблюдать обмен колкостями двух особ, указал рукой на дверь, — в моих покоях действительно стало слишком тесно.
Я вышла из комнаты первой, за мной последовала Медея. Молча мы прошли гостиную короля и середину следующей комнаты, и я ощущала, как кузина мужа буквально прожигает взглядом мой затылок.
А если Медея тот самый враг, который убил прежнюю хозяйку тела? Что помешает ей сейчас сделать мне подножку и аккуратно, но прицельно, стукнуть меня головой о какой-нибудь угол. И представить всё как несчастный случай.
Такая мысль заставила меня резко остановиться и развернуться. Медея смотрела на меня с любопытством.
— Хочется надеется, — она сузила глаза, в которых на мгновение мелькнул черный вертикальный зрачок, — что горе тебя чему-то научит, и ты поумнеешь. Задумайся, что ты делаешь не так, раз Единый лишил тебя ребенка.
От удивления я не сразу придумала ответ, а Медея, воспользовавшись моим замешательством, ушла.
Двери спальни распахнулись, и из нее вывалилась моя группа сопровождения. Охая и ахая обалдевшую меня обступили фрейлины. Так, под аккомпанемент щебетания придворных дам, прошла первая половина дня. Когда ко мне зашел доктор, я выпросила у него разрешение на прогулку в саду, а в обмен обещала поспать после обеда. От постоянного присутствия посторонних я и правда уже утомилась, поэтому была рада прилечь и отдохнуть.
Сад встретил яркими красками и ясной погодой.
Мы устроились в уютном уголке, где в окружении резных скамеек стояла красивая белая деревянная беседка, увитая каким-то растением с изумрудной пышной хвоей и алыми бутонами цветов. Я б назвала это гибридом елки и плюща, усыпанного цветами гвоздики.
Пока мои придворные дамы организовывали нам в беседке чаепитие, я устроилась на одной из скамеек и наконец-то смогла их рассмотреть. Около десяти дам, в основном молодые, от восемнадцати до тридцати лет, только кимме Шуль было около пятидесяти. Одеты они были, как и я, в платья надоевшего бледного-синего цвета. Но другие мне не выдавали, хотя гардеробная была завалена одеждой всех цветов.
Часть из них весело щебетала, накрывая на стол. Часть организовала группку сплетниц — это было видно по тому, как они глазели то на одних, то на других своих товарок, шушукались и смеялись. Только одна девушка, блондинка, тонкая и изящная, как ива, стояла отдельно от всех. На нее-то чаще всего и поглядывали сплетницы, посмеиваясь. Блондинку это, если и задевало, то она виду не показывала.
Что сказать, обычный женский серпентарий.
— О чем думаешь, девочка? — я вздрогнула и посмотрела на Мастера Рорка, который сидел со мной рядом.