На следующий день бабушка улетела в Москву к родителям. Это был беспрецедентный случай, так как до этого бабушка ни разу не приезжала к нам сама. Был скандал. Но бабушка была настроена решительно: отстояла меня и моего ребенка. Еще и будущего отца на путь истинный поставила.
Сопротивлялся Виктор недолго после того, как узнал, что я не обычная студентка, а девушка с приданным в виде влиятельного и обеспеченного папы. А я поверила, что он, дурак, просто испугался тогда внезапной новости. И в его раскаяние тоже поверила.
Мы поженились. Я осталась в Питере, перевелась учиться в местный институт. По официальной версии я переехала, чтобы ухаживать за немощной бабушкой. И ничего, что жили мы отдельно от бабушки в своей квартире. И это бабушка помогала мне с маленькой дочкой.
Виктор, закончив учебу, перебрался к нам через полгода после свадьбы. Отец выхлопотал для него отличную должность в управлении.
Родители не приехали на свадьбу, не навестили новорожденную внучку. Их я не видела три года, да и потом – только на похоронах.
Товарищ Тронин не выдержал развала СССР, его сердце остановилось. Через месяц за отцом последовала мама. Фактически, она умерла в день, когда папы не стало, но организм вырабатывал энергетические ресурсы еще месяц, а потом и он сдался.
После смерти родителей оказалось, что у меня нет никакого имущества: ни шикарной квартиры, ни дачи в Подмосковье, я уже молчу о домике на берегу Черного моря. Бывшие друзья-коллеги подсуетились и лишили наследницу Александра Тронина даже накоплений на сберегательном счете. Я не боролась, оставила всё со спокойной душой. У меня была своя квартира в Санкт-Петербурге, дочь и бабушка, в теплых объятиях которой я переживала смерть родителей. Я была им чуждой, но не чужой.
К тому времени наши отношения с Виктором, как мне казалось, слегка охладели. Муж постоянно пропадал на службе, в командировках или на встречах с друзьями. Я не скандалила, оправдывая его и себя житейскими заботами.
После смерти влиятельного товарища Тронина никто не захотел держать в штате его ленивого и не отличающегося особым умом зятя, последовало увольнение, а за ним и наш развод. Оказалось, что у Виктора уже пару лет есть другая семья, где «жена» красивая провинциалочка, заглядывающая моему мужу в рот и родившая ему наследника, а «не тощая, рыжая, отмороженная вобла, которая только и способна что рожать девок». Теперь Виктору незачем было терпеть нелюбимую жену.
И снова меня по кусочкам собирала баба Ася, как маленькая Люба её называла. На семейном совете было принято решение продать мою квартиру, которую родители предусмотрительно оформили на бабушку, и Виктору, к его большому сожалению, при разводе ничего не досталось, и перебраться в небольшой районный город, где проще совмещать воспитание маленького ребенка и работу.
Так три поколения женщин одного семейства устроились в городе N, где и оставались по сей день. Только бабы Аси с нами уже нет. Она ушла тихо, ночью, через десять лет после нашего переезда.
… странно вся жизнь пред глазами промелькнула… как перед смертью, подумала я ... И насторожилась.
Тишина, звенящая и неестественная. И люди не двигаются. Не двигаются! Мужчины, женщины и дети замерли в единый момент, как восковые куклы на выставке. И даже голуби, летящие на угощение, которое бросал двухлетний карапуз, застыли в воздухе.
А еще гольфкар, который служил для разных нужд у администрации парка, остановился на газоне за нашей спиной буквально в пяти метрах. Водитель как будто спал, облокотившись на руль.
Шок – это мягко сказано! Ужас! Сон… это сон. Такого не бывает… Или инсульт. Точно инсульт. Как хорошо, что я умерла без боли. Надо ущипнуть себя…
– Ай! – заверещала.
– Не спишь, – констатировал невысокий старичок с курчавыми волосами на голове и такой же курчавой бородой на пол лица.
Я недоуменно похлопала глазами. У меня случился разрыв реальности все и вся застыли в немом стазисе. И только я и этот тип в сером платье в пол проявляли признаки жизни: я слабо, так как мой мозг отказывался принимать этот сюр, мужчина же, казалось, не мог устоять на месте от нетерпения.
Сфокусировала взгляд на дедушке – он определенно был намного старше меня. Тонкий чуть крючковатый нос, небольшие пронзительно голубые глаза в лучиках морщин — это всё, что можно было вычленить на лице из-за буйной растительности. Он смотрел на меня участливо и по-доброму.
– Аврора, сейчас всё объясню, но коротко и быстро, – скороговоркой выпалил мужчина. – Через пару мгновений твоя дочь погибнет…
– Нет! – тут же выкрикнула я и зажала рот рукой. Сердце застучало в груди так, что отдавало в горле и ушах.
– Молчи и слушай, – твердо, даже жестко скомандовал мужчина. А потом тяжко вздохнул и продолжил. – Эх, коротко и быстро явно не получается. Предлагаю обмен: ты уйдешь из этого мира вместо Любы. Твоя дочь останется жива, будет воспитывать детей и проживет долгую и счастливую жизнь.
Это чёрт пришёл торговаться за мою душу, точно!