Четвертое крыло полностью

— Но ведь Барлоу все-таки был связан? — спросил Ридок. — Хотя, как я слышал, его оранжевый жалохвост один из самых мелких.

— Так и есть, — подтвердила Квинн. — Вот почему он испытывает трудности сегодня утром.

— Не волнуйтесь — я уверена, он компенсирует недостаток социального одобрения другими способами, — пробормотала Рианнон и, прищурившись, посмотрела на мой поднос. — Тебе нужно есть больше белка, Ви. Ты не выживешь на одних фруктах.

— Это единственная еда, в которой я могу быть уверена, что ее не отравили, особенно учитывая Орена на раздаче. — Я принялась чистить апельсин.

— Ох, блин! — Имоджен перекинула три куска ветчины на мою тарелку. — Она права. Тебе понадобятся все силы, чтобы ездить верхом, особенно на таком большом драконе, как Тэйрн.

Я посмотрела на ветчину. Имоджен ненавидела меня так же сильно, как и Орен. Проклятье, это она сломала мне руку и выбила плечо в день оценки.

«Ты можешь ей доверять», — сказал Тэйрн, и я вздрогнула, роняя апельсин.

«Она меня ненавидит».

«Перестань со мной спорить и съешь что-нибудь».

И снова его тон не подразумевал отказа.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Имоджен. Она склонила голову и вызывающе прищурилась.

Что ж, я опустила взгляд в тарелку, отпилила вилкой кусок ветчины, забросила его в рот и начала жевать, сосредоточившись на разговоре за столом.

— Какая у тебя печать? — спросила Рианнон у Эмери.

Поток воздуха пронесся над столом, дребезжа стаканами. Манипуляция воздухом. Понятно.

— Эпическая сила, — Ридок расширил глаза. — А сколько воздуха ты можешь переместить за раз?

— Не твое дело. — Он едва удостоил Ридока ответным взглядом.

— Сорренгейл, после того как сегодня закончатся занятия, ты моя, — заявила Имоджен.

Я сглотнула, отправляя кусок ветчины в желудок.

— Что?

Она снова вперилась в меня своими бледно-зелеными глазами.

— Встретимся в зале для поединков.

— Я уже работаю с ней… — начала было Рианнон.

— Хорошо. Но мало. Мы не можем позволить ей проиграть ни одного вызова, — возразила Имоджен. — Я собираюсь помочь тебе накачаться. Нужно укрепить связки и мышцы вокруг твоих суставов перед возобновлением испытаний. Только так ты сможешь выжить.

Я почувствовала, как дыбом встают волоски на шее.

— И с каких это пор тебя волнует мое выживание?

Это ведь не из-за отряда. Не может быть. Учитывая, насколько ей было наплевать раньше.

— С сегодняшнего дня, — ответила она, сжимая вилку в кулаке, но едва уловимый взгляд в сторону помоста в конце зала выдал ее с потрохами. Она беспокоилась не от душевной доброты. Что-то подсказывало мне, что это был приказ. — На утреннем построении отряды будут уплотнять. В каждом отделении останется по два, — продолжила она. — Аэтос сохранил в живых наибольшее число своих первокурсников — отсюда и нашивка, — поэтому ему разрешат сохранить отряд, но мы, вероятно, получим еще несколько человек, когда расформируют менее успешные.

Как можно незаметнее я посмотрела вправо. Взгляд проскользил мимо других столов Четвертого крыла к помосту, где сидел Ксейден со своим заместителем и командирами секций, включая Гаррика, чьи плечи выглядели так внушительно, будто он должен был занимать по меньшей мере два места за столом. Гаррик первым посмотрел в мою сторону с явным… Что это? Беспокойством? Затем он отвел взгляд.

Единственная причина, по которой Гаррик мог бы беспокоиться, — теперь он знал. Он знал, что моя судьба связана с судьбой Ксейдена.

Мой взгляд метнулся к Ксейдену, и грудь сжалась. Такой. Охренительно. Прекрасный. Видимо, моему телу было плевать, что он самый опасный в квадранте, потому что по венам тут же разлилось тепло, обжигая кожу.

Он чистил яблоко кинжалом, снимая кожуру одним длинным движением, и лезвие даже не дрогнуло, когда Ксейден поднял глаза, и его взгляд встретился с моим.

Голову начало покалывать.

Существовала ли хоть одна часть моего тела, которая физически не реагировала на его взгляд?

Он бросил взгляд на Имоджен и снова на меня, и это все, что мне было нужно, чтобы знать наверняка. Он приказал ей тренировать меня. Ксейден Риорсон теперь занимался тем, что сохранял жизнь своему смертельному врагу.

Несколько часов спустя, после формирования отрядов и зачитывания списка погибших, все всадники первого курса Четвертого крыла стояли перед своими драконами на поле в только что выданной кожаной форме.

Здесь кожа была толще, чтобы защищать всадника во время полета. Я застегнула куртку с длинными рукавами поверх своей чешуйчатой брони.

И в отличие от нашей обычной униформы, которую можно было подгонять под себя, на кожанках для полета не было никаких знаков отличия, кроме звания на плече и лидерских обозначений. Никаких имен. Никаких нашивок. Ничего, что могло бы выдать нас, если мы окажемся разлучены с нашими драконами в тылу врага. Только множество ножен для оружия.