Последний консул, хранитель хромотроновского мозга, поверил в Гилла после первой же беседы. Вслед за ним, - его помощники.
Но не было того окружения, которое некогда прикрывало его и спасало от любых ударов. Приходилось терпеть насмешки, укоры, обвинения, угрозы. Что особенно больно, - от прежде близких. Видимый крах планов Команды привел к остракизму и ее шефа.
Агенор перед уходом к Эномаю сказал:
- Может быть, Гилл, ты превосходный реконструктор. Своим опытом в Коско ты дал Виракоче шанс на новую самореализацию. И тем вызвал обвал всей цивилизации. Король Вайна-Капак, оказавшийся твои сыном, - и как такое возможно!? - пригасил действие непросчитанной реконструкции. Это привело к новым флуктуациям. Ты рассчитывал именно на такой исход? Чтобы на волне хаоса прийти к абсолютной власти? Виракочи нет, и тебя некому прикрывать. Как глупо, ты воевал с собственной крышей. Вот-вот из памяти исчезнет и твоя реконструкция. Я не за то, чтобы тебя судить. Но не становись на дороге Центурии!
Гилл промолчал. Не докажешь ведь, что Центурия не спасет от необратимых искажений реальности. Подготовку к предваряющей Реконструкции приходилось держать в великой конспирации, что сдерживало темп. И, самое важное, - за неделю до дня "Х" засомневался в перспективах несгибаемый Кадм. И ведь не определить: в душе Кадма родилось сомнение, или же привнесено всепроникающей энтропией?
- Пойми, Гилл, я не в неискренности тебя подозреваю. Во мне все больше крепнет мысль, что мы боремся с объективным ходом событий. Ветер Вселенной нам не подвластен. Попавший в лабиринт Миноса имел два выхода. Или своевременно вернуться, или стать пищей Минотавру. Ведь какая мощь, - Лабиринт, Виракоча, Радуга, Книга... Как легко люди пропадают в чужих временах и пространствах! Закрытый маяк, Фрэзи... Практически мгновенное разрушение земного социума... Это уже не спектакль, Гилл. Здесь с режиссером не спорят. На что может рассчитывать маленькая кучка самоуверенных людей? Ты лучше меня знаешь: все реконструкции, особенно прошлого, приблизительны. Никакой реконструктор не знает реальности, которую стремится воссоздать. В итоге всегда - путаница, искажение.
Искренность, неискренность... Да разве это критерий? Абсолютно сдвинутые, психически ненормальные, - люди самые искренние. Тут действует привлекающий пример Эномая. Кадм считает, что Центурион держит ветер Вселенной в своих парусах. Логика проста и понятна: организоваться и сохранить то, что еще осталось. Но сдавать Кадма за сребреники Гилл не собирался.
- Согласен, мы выходим на максимальный риск. Но что будет, если откажемся? Да, не исключено: оставим всё как есть, и искажение нашей реальности, достигнув какого-то максимума, остановится. Или даже пойдет на убыль. Но где тот максимум, не за порогом ли жизни? Да и в целом это возможный вариант, не более. Поколение next забудет о происшедшем. Все пойдет почти так, как шло. Очень скоро проблема возникнет вновь, ведь условия, в которых она родилась, сохранены. Новые люди не справятся. Ибо не будет для них Радуги, Лабиринта с его входами-выходами, Книги. Не будет Серкола, не будет нас с тобой, многих. Человечество не успеет найти опору в себе, стержень души и сердца. Не будет никаких Реконструкций. Будет слепое движение без риска, без понимания. Стадами в рай не ходят. А пока у нас есть союзники. Тени, все пять Звездных. Еще какой плюсовой фактор! С ними мы вернем Радугу без Виракочи, восстановим и освоим Лабиринт.
Кадм заколебался. Кадм задумался. А Гилл с усталой тоской подумал: хорошо бы встретиться с самим собой. С тем собой, что уже прошел настоящее и теперь в недосягаемом будущем хранит бесценное знание. Не дано. Но ведь можно поговорить с внутренним голосом, живущим вне привязки к конкретному времени. С тем, кого Эномай называл "мое второе, египетское, "Я".
Цирцея опередила Элиссу. По ходу общепринятого отсчета времени, - на час. По итогам, - на жизнь. Виракоча исполнил обещанное.
Лицемерие, возведенное в тайный закон, - сила остро действующая. У ножа лицемерия два лезвия, направленные противоположно. Цирцея об этом могла знать. От Виракочи. А если в Виракоче гнездится мозг Гилла, узнала от него. В таком случае месть к Элиссе пришла не от Цирцеи, а от Гилла. А у Гилла внутри нет ни мести, ни ненависти, ни даже недобрых пожеланий. Если только он сам знает себя.
Светлана увлеклась рисованием. Помогал ей обновленный, освеженный Хромотрон. Она воплощала задуманное на бумаге, он делал из ее рисунков трехмерные вариации. После утверждения автором картины складировались в память Хромотрона. Создавалась галерея, отражающая приход хаоса глазами ребенка. Элисса исполняла роль зрителя, критика, систематизатора, поставщика бумаги, красок, карандашей. Изредка она приходила к Гиллу, и помогала уточнить детали плана Реконструкции. Ведь через Книгу она видела происходившее на Куси-пата полнее, чем сами участники прошлого события.
