– А вы довольно самоуверенны, молодой человек! – усмехнулась преподавательница.
– Прошу, снимите браслеты с многоуважаемой магессы! И кандалы тоже, – повернулся Киган к своим помощникам. – После того, как к госпоже магессе вернется магия, кандалы будут совершенно бесполезны.
Преподавательница усмехнулась.
– Вы мыслите довольно здраво для служки Ийседора Гервальда! Но я не помню, чтобы вы у меня учились…
– К сожалению, Высшая Магия оказалась мне не по зубам, и вы ясно дали это понять. Наша встреча, магесса Финли, была короткой, яркой и довольно для меня болезненной. Вы заявили, что я – полнейший бездарь, и мне стоит приложить свои силы в другой области.
– Вижу, вы их приложили, – отозвалась преподавательница.
– Именно так, – кивнул Киган. – Но кое-что я все-таки освоил. Знаю, как запустить эту пластину, на которую нанесли отпечаток реальности другие маги, так что убивать меня нет никакого смысла. Смысл есть в том, чтобы с нами сотрудничать.
– Это произойдет только в случае полного разрушения моего сознания, – холодно заявила ему магесса, но тут Андар Киган подвинул к ней пластину, после чего активировал запечатанную магию.
Чем дольше смотрела на ожившие картинки Агнес Финли, тем сильнее проступало изумление на ее лице, а потом по морщинистым щекам потекли слезы.
– Но это невозможно! – прошептала она. – Мои дети… Оба моих сына, они были казнены в тюрьме, а их тела сброшены в общую могилу. Мне отдали лишь вещи, которые я похоронила…
– Ваши сыновья живы, магесса Финли! Старший до сих пор в тюрьме, но не в Изиле. Так что не прельщайтесь, вызволить вам его не удастся. Ваш младший сын сослан на серебряную каменоломню и тоже далеко от столицы. Но он не спускается в забой, и ему незнакомы пыль, обвалы, жара и удушье. Вместо этого он занимается магическими исследованиями во благо Центина.
– Тогда зачем вы мне их показали?!
Андар Киган улыбнулся.
– Я бы мог начать вам угрожать, магесса Финли! Сказать, что ваш старший сын будет казнен, потому что он до сих пор проявляет удивительную несговорчивость. Зато младший отправится трудиться наравне с остальными преступниками и заговорщиками и вряд ли проживет дольше года. И все потому, что его мать была не особо сговорчива и отказывалась с нами сотрудничать.
Агнес Финли закрыла глаза. Затем открыла.
– Что вы хотите узнать? Что вам от меня нужно?!
– Все, моя дорогая магесса! Я должен знать все, что касается Аньез Райс. И вот тогда… Возможно, мы пересмотрим условия содержания под стражей для ваших сыновей. Вы даже сможете их навестить – как одного, так и второго. Мы ценим тех, кто проявляет лояльность!
…Еще через полчаса магессу Финли увели в камеру – к ней были и другие вопросы, которые находились вне зоны интересов Андара Кигана. Зато он получил исчерпывающие ответы на все свои вопросы.
Такие, что от открывавшихся перед ним перспектив кружилась голова.
– Действуйте немедленно! – с этими словами он протянул явившемуся в его кабинет помощнику два подписанных документа. – Первый – это ордер на арест Двейна Райса. Маг проживает в деревне на севере Центина. Но будьте осторожны – он одаренный некромант, поэтому крайне опасен. Второй арест обставьте так, словно это приглашение на беседу для леди Аннариты Вейр. После этого вы знаете, что делать!
Уже скоро помощник покинул кабинет, а Киган в сладком предвкушении закрыл глаза.
Он представлял свой взлет по карьерной лестнице, когда бездетный король Ийседор Гервальд узнает, что у него имеется дочь, принцесса и наследница Центина.
И ее вычислил именно он, Андар Киган.
Я не знала, что ответили викинги остарцам на предложение обменять меня на золото. Но по тому, как смеялись на драккаре, ответ был явно не из лестных.
И, подозреваю, не слишком-то культурный.
Но остарцы вовсе не засунули головы в песок и не уплыли жаловаться господину аль-Амману на то, что их оскорбляют викинги. Вместо этого продолжали – пусть медленно, но уверенно – нас настигать.
Кажется, решили, что раз уж хъедвигцы не захотели обогатиться предложенным им золотом и даже не стали торговаться, пытаясь выменять Аньез Райс подороже, то они отберут меня силой.
И это было серьезной проблемой, потому что вскоре я могла уже различать не только мачты с парусами, но и мощные корпуса кораблей с пока еще задраенными пушечными люками, и силуэты остарцев, расхаживавших по палубам.
Именно тогда я окончательно почувствовала себя загнанным зверем.
– Рейн, быть может, все-таки стоит меня отдать? Тогда никто не пострадает, – пробормотала я в спины ярлу и остальным из его команды.
Потому что викинги разложили на одной из бочек самую подробную из подаренных Хакимом карт. Склонились над ней – Рейн, штурман Торгейл, их рулевой Йорен и еще несколько освободившихся гребцов.
Я бы тоже не отказалась склониться, но пока что стояла за спинами парней, слушая их разговоры и вглядываясь в карту из-за чужих плеч.
Но Рейн все-таки меня услышал.
– Глупости, Аньез! – повернувшись, сказал он таким тоном, словно я произнесла какую-то несусветную ерунду.
