— По-прежнему там. Я прибежала обратно в «Тэмпура-Хаус» позвонить тебе, и сейчас я тут. Я хотела вызвать «скорую», но она попросила не волноваться.
— Сейчас приеду.
Мистер Роберт уже стоял рядом с Тиной, когда она повесила трубку.
— Что случилось?
Тина подошла к шкафу и вытянула оттуда джинсы и толстый свитер.
— У мамы проблема. Был приступ, и Киёми за нее волнуется.
— Я поеду с тобой. — Он потянулся за джинсами.
— Нет, пожалуйста. Я лучше поеду одна.
Мистер Роберт злобно глянул на нее и, не сказав ни слова, зашел обратно в спальню.
Тина взбежала по лестнице в квартиру матери и выдвинула ящик, где, как сказала ей Ханако, она спрятала марихуану. Косяки лежали в глубине.
Затем побежала вниз по Буш-стрит к «Театру Ноб-Хилл». Мать сидела на ступеньках театра. Киёми стояла рядом. Даже при слабом освещении Тина заметила, что мама очень бледна.
— Тебе не нужно было приезжать, Ха-тян. Я просто остановилась отдышаться.
— Больше того — она говорит, что у нее ноги не хотят двигаться, — вмешалась Киёми. Тина села рядом с матерью.
— Тебе станет лучше?
— Еще несколько минут — и все будет хорошо.
Тина взглянула на Киёми:
— Все нормально, тетя Киёми, я побуду с ней.
— Ты уверена? Я могу подождать.
— Уверена. Спасибо.
— Хорошо. Если понадоблюсь, я дома.
Она сделала шаг и потрепала Ханако по плечу. Та ответила слабой улыбкой. Мать и дочь смотрели Киёми вслед, пока она возвращалась к «Тэмпура-Хаусу».
— Не хочешь попробовать встать? — спросила Тина.
— Нет пока, — ответила Ханако. — Извини.
— Что ты чувствуешь?
Мать на секунду задумалась.
— Как будто кто-то сжимает мои ноги.
— Ты хочешь сказать, ноги немеют? — спросила Тина.
— Да, именно так.
Тина вытащила из кармана косяк и коробку спичек из «Тэмпура-Хауса».
— Ма, не хочешь попробовать?
Когда та не ответила «нет», Тина зажала самокрутку губами и чиркнула спичкой, потом сделала пару неглубоких затяжек.
— Воняет, — заметила Ханако.
Тина взяла косяк, зажала его между большим и указательным пальцами и поднесла к материнским губам. Ханако помедлила в нерешительности и наклонилась вперед.
— Сделай затяжку и держи дым в легких, сколько сможешь.
Ханако обхватила самокрутку морщинистыми губами, как будто целовала ее, а не курила. Сделала крохотную затяжку и попыталась вдохнуть, но большая часть дыма рассеялась. Она кашлянула.
— Попробуй еще раз, — сказала Тина. Мимо прошла молодая пара, оба в черном.
— Круто, — сказал кто-то из них, почуяв дым.
Ханако подождала, пока они ушли, и опять поднесла самокрутку к губам. Теперь она сделала глубокую затяжку и откинулась назад, задержав дыхание, словно ребенок, который учится плавать под водой. После долгой паузы выдохнула и закашлялась, будто вынырнула на поверхность.
— Сделай еще одну, — сказала Тина.
Кашляя, Ханако, оттолкнула руку дочери.
Тина похлопала мать по спине, когда та делала глубокий вдох.
Тина затянулась сама — чтобы не погасло. Кашель Ханако начал постепенно утихать.
— Ты, видно, вдохнула прилично, — заметила Тина.
Кашель не унимался. А когда прошел, Тина протянула ей косяк:
— Еще разок?
Ханако покачала головой:
— Это еще хуже, чем боль.
— Ну, еще одну. — Тина протянула ей самокрутку.
Брезгливо сжимая косяк, словно какое-то насекомое, Ханако взяла его в рот и глубоко затянулась. Опять задержала дым внутри и выдохнула одним большим облаком. Тина засмеялась.
Они посидели какое-то время, наблюдая за проносящимися машинами. Из театра вышли несколько зрителей. Тина почувствовала легкий приход. Хорошая дрянь, Джиллиан.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
— Устала. Голова немного кружится. — Ханако встала и сказала: — Я домой. Ты идешь?
На лестнице, на полпути к квартире матери Тина заметила:
— Ты должна получить скидку на аренду.
— Управляющий сказал, что лифт скоро починят.
В квартире Тина пошла за матерью на кухню, где та поставила воду для чая. Вечно ей надо что-нибудь готовить или заваривать чай, если кто-нибудь приходит.
Ханако вынула чайник, чашки и жестяную коробку с зеленым чаем. Тина сидела за столом и смотрела. Недокуренный косяк она положила на стол.
— Ты, наверное, хочешь, чтобы я это выкинула.
Ханако краем глаза глянула на косяк — так сонная кошка лениво наблюдает за мотыльком, прежде чем ударить его. Потом накрыла его рукой, и тот исчез. Открыв ящик с палочками для еды, она положила туда окурок и задвинула ящик.
— Могу достать еще, — сказала Тина.
Ханако бросила в заварник несколько щепоток чайного листа.
— У своего друга доктора?
— Нет, не у Уиджи. У другого студента.
— Он твой новый парень?
— Мама.
— Роберт-сан не очень-то счастлив по этому поводу.
— Мистеру Роберту не стоит обсуждать с тобой мою личную жизнь.
Ханако потрогала чайник. Пока вода подогревалась до нужной температуры, она заметила Тине:
— Тебе следует лучше относиться к Роберту-сан. Слушай, что он говорит.
Тина стиснула зубы. Она вынула из кармана сложенный лист и сменила тему.
— Я принесла новые рисунки сэнсэя Дзэндзэн.
Ханако не повернулась к ней. Лишь снова потрогала чайник, выключила конфорку и налила воду в заварник, затем еще по чуть-чуть долила в каждую чашку.
