Ихара вышел к двери. Там он увидел Ногути и своего младшего брата Синдзю. Ихара коротко кивнул брату и бросил взгляд на Ногути — он не понял, как она его нашла. Он никогда не упоминал о занятиях в чайной.
— Прошу вас, — обратилась ко всем Курокава. — Позвольте, я подам вам чай.
Двое братьев и Ногути сели на подушки вокруг маленького столика, а старуха отправилась в глубину дома. Синдзю осмотрелся:
— А чайная не очень-то. Не такое я ожидал увидеть в Эдо. У нас дома есть чайные получше.
— Зачем ты здесь, брат? — спросил Ихара.
Синдзю долго и тяжело посмотрел на старшего брата.
— Прошло много месяцев, а ты до сих пор не прислал нам доходов от продажи отцовского дела.
— Здесь все трудно.
— Понятно, — сказал Синдзю, сверля взглядом Ногути.
— Он работает изо всех сил, — пояснила та. Синдзю сжал челюсти.
— Он работает изо всех сил, а мы дома практически бедствуем.
— Тебя послала мать? — спросил Ихара.
— Мать не хотела, чтобы я беспокоил тебя. Сказала, что ты делаешь все, что в твоих силах. Мне нужно было приехать и убедиться самому. — Ихара ничего не ответил. — И ты даже не вернулся домой на похороны отца, — добавил Синдзю.
Старуха Курокава принесла чай. Ногути помогла подать на стол, пока братья сидели в молчании. Чай и легкая закуска их не успокоили.
— Мне пришлось устроиться на работу, старший брат, — сказал Синдзю.
— Какая трагедия.
Лицо Синдзю вспыхнуло гневом.
— Трагедия в том, что мать вынуждена еле-еле наскребать на еду, и еще добывать где-то деньги на лекарства для бабушки.
— Мне очень жаль, — сказал Ихара. — Я не стал говорить матери, но скажу тебе: наш отец оставил много долгов. Он фактически умер от рук кредиторов.
— Что? Я думал, он умер от болезни.
— В каком-то смысле он действительно умер от болезни, — вставила Ногути.
Ихара еле удержался, чтобы не ударить ее — женщину, которая высосала жизнь из их отца. Та продолжила:
— Это была боль от того, что он был должен стольким людям. Ему было больно видеть упадок своего дела — дела, которое ему передал его отец, семейного дела. При мысли об этом жизнь становилась для него невыносимой.
Братья опустили глаза и уставились в чашки.
— Он пытался спасти его, но не понимал, что у него ничего не выйдет. И начал пить, чтобы успокоить боль. Это болезнь, вызванная дешевым алкоголем, убила его, а ненападение кредиторов. — Она помолчала. — Ваш отец уже был мертв.
Братья и Ногути вышли из чайной и направились на постоялый двор.
— Старший брат, — сказал Синдзю, — эта комната такая неприятная. Почему ты живешь здесь?
— А куда еще мы могли бы пойти? — возразила Ногути.
— Не знаю, только я здесь оставаться не могу.
— Можно отыскать место и получше, — сказал Ихара, — но оно будет стоить дороже. Я пытаюсь выплатить деньги кредиторам и продать наше дело по приемлемой цене.
— Мне жаль, что приходится говорить это, старший брат, но ты ничего не понимаешь в деньгах, не так ли? Прежде всего, в этом деле каждый сам за себя, и тебе нужно начать думать так же. Я покажу тебе, как разобраться с этими разбойниками. Для начала мне нужны все деньги, которые у тебя есть.
После долгих размышлений Ихара отдал ему все, что имел. Синдзю взял деньги, и они двинулись обратно, пока не подошли к гостинице поприличнее, которая, как обратил внимание Ихара, приглянулась Синдзю еще на пути сюда.
— Подождите здесь, — сказал Синдзю.
Ногути и Ихара остались снаружи, не говоря ни слова. Ожидание было таким долгим, что Ихара начал уж подумывать, не сбежал ли братишка через заднюю дверь с его деньгами. Наконец брат вернулся.
— Нам дадут здесь комнату — не лучшую, конечно, но на три татами больше, чем у нас было. Места для троих хватит. Здесь также подают завтрак и ужин.
— У нас нет денег, чтобы заплатить за такую большую комнату и обслуживание, — сказал Ихара.
— Будут, — ответил Синдзю.
— Откуда?
— Нужно лишь сказать, что наш отец внезапно умер, оставив в наследство торговую империю и огромное состояние, так что у нас уйдет неделя-другая, чтобы завещание вошло в силу.
— И они поверили вам? Они разрешат нам здесь жить, удовольствовавшись обещанием? — спросила Ногути.
— Я пообещал заплатить им чуть больше обычного в компенсацию за задержку.
Ногути рассмеялась. Ихара впервые услышал ее смех.
Позже той ночью — гораздо позже, когда начинал брезжить рассвет, уже после того, как они впервые там поели и легли на свои футоны, — Ихара услышал шорох от футона его брата и легкий стон Ногути.
Новая неделя пришла и прошла очень быстро. В первый день, проведенный ими вместе, Ихара рассказал брату все, что знал о семейном чайном бизнесе.
— Понятно, — ответил Синдзю, показывая на бухгалтерскую книгу. — Мы можем использовать сеть наших торговых агентов себе на пользу. Если мы сблизимся с одним, другие потянутся следом.
Ихаре пришлось признать, что план его брата разумен.
— Хорошо, младший брат, я вижу, куда ты клонишь. Ты будешь сам заниматься этими сделками?
— Конечно. Я сделаю все, чтобы вернуть нашей семье доброе имя.
— Я буду счастлив, если это удастся.
