Сексуальные реакции в большинстве своем контролируются ядром гипоталамуса подбугорья), хотя нейроантомическое строение (и реакции» мужчины и женщины значительно отличаются. У мужчин срединное предзрительное ядро направляет саморегулирующиеся импульсы к пенису (например, увеличенный кровоток = эрекция) и посылает сигналы коре головного мозга, вызывая сознательное сексуальное возбуждение. У женщин за половое возбуждение в основном отвечает вентромедиальное ядро (интересно, что вентромедиальное ядро отвечает также за аппетит во время еды; вполне вероятно, именно это объясняет двойную реакцию на каннабиноиды: сексуальную и чувство голода). Вопрос: Почему мы так много знаем о биохимических основах того, что переживаем, и так мало — о сознании? Почему я практически ничего не знаю о себе? Иными словами, я просто набор клеток, которые ведут себя регулярным, заранее установленным образом. Как личность появляется из набора химических реакций? Почему столь многое еще остается тайным, непредсказуемым?)
— Да, таков был протокол эксперимента. А ночью — помню, я работал весь день до этого — я появился в детской больнице. Как обычно, взял в исследовательской группе поднос со шприцами и пошел в палаты, где дети ждали уколов. Меня всегда сопровождал кто-то из ассистентов. Они вели записи и следили, чтобы детям делали те инъекции, на которых указаны их имена… Все шло нормально. Я устал. но дети всегда заряжали меня энергией. Они так смело подставляли свои маленькие ручки. Особенно храбрился один мальчик, Джереми. «Я готов, давайте быстрей». Ему было одиннадцать, он все рассказывал, что на следующий год идет в среднюю школу… Я сделал ему укол, сказал, что он прекрасно проведет время в средней школе, особенно когда он начнет догонять девочек. «Какое мне дело до девчонок?» — ответил он. «Хорошо сказано», — ответил я… Потом зашел в следую-палату, радуясь, что уже практически закончил. Мне хотелось пойти домой и отрубиться. Не прошло и секунды, как вошла одна из больничных медсестер. И сообщила, что с Джереми проблема… Но это было больше, чем проблема. Когда я вернулся к нему, он уже не мог дышать. Его дыхательные пути полностью сузились, пульс едва прощупывался. Он лишь смотрел на меня, и глаза его молили о помощи, а лицо и горло распухли, словно воздушные шары. У него были все симптомы анафилактического шока. Я предположил, что у него тяжелая редакция на то, что я ему ввел. Нужно было немедленно сделать укол адреналина. Я заорал сестре, чтобы она принесла эпинефрин, и она вылетела из палаты. Но когда вернулась, было уже поздно. Я сделал Джереми инъекцию, но это не помогло. Когда он умер, его глаза так опухли, что полностью закрылись.
Уиджи допил шампанское. Тина не знала, что могла бы сказать, если бы Уиджи разрешил ей. Он снова посмотрел на нее и сказал:
— Один из исследователей перепутал растворы. В шприце Джереми была инъекция раствора арахиса. Джереми был в экспериментальной группе. Сильная аллергия.
— Уиджи… — начала Тина.
— Прошу тебя, — сказал Уиджи.
Некоторое время они посидели молча.
— Стало быть, у тебя это сознательно, — наконец сказала она. Уиджи потер челюсть.
— Сознательно что?
— Уход от боли.
— Думаю, большей частью подсознательно. Как большая горилла в джунглях. Ты ее не видишь, но знаешь, что она там. И у тебя нет желания идти туда, где она может появиться.
Когда они допили шампанское, Уиджи наклонился к ней, и они поцеловались. Уиджи отстранился и сказал:
— Прекрасный урожай. Семьдесят седьмой или семьдесят восьмой год?
— Семьдесят восьмой. — На этот раз Тина сама поцеловала его. — Я должна тебе кое в чем сознаться.
Уиджи отодвинулся:
— О-ё-ёй.
Тина улыбнулась:
— Я подумала о кое-чем слегка извращенном.
— Извращенном?
— Определенно извращенном.
— O-о-о’кей, — ответил Уиджи, растягивая слово. — Насколько извращенном?
— Ты никогда не думал о том, а как выглядит мозг человека, когда он испытывает оргазм?
Уиджи посмотрел на «Эйч-5100».
