— Уильям рассказывал мне кое-что о сэнсэе, а также о том, что вам удалось сделать очень интересные снимки, показывающие его состояние в процессе рассматривания его собственных рисунков.
— Мне кажется, что они представляют некоторый интерес, но, конечно, я только начинаю разбираться во всем этом.
— Разумеется, и в этом мы как раз можем помочь. Мы, — профессор Аламо кивнул на Уиджи, — будем рады стать вашими научными партнерами в этом начинании. Фактически я готов финансировать это мероприятие, а также, кстати, и весь процесс вашего обучения здесь. Есть парочка грантов, которые я могу выудить.
— Спасибо за предложение, — медленно проговорила Тина.
Профессор Аламо поднял руку.
— Я понимаю, что Портер — ваш научный руководитель и у нее есть источники финансирования на этот год. Но, между нами, ее финансовые перспективы не дают повода для оптимизма. Может случиться, что год-два она будет без денег. Разумеется, финансирование — не самое важное. Главное — какому исследованию посвящает себя ученый, его качество, его значимость. «Большая Наука», как я это называю. Сейчас Портер занимается хорошим делом, нужным, не поймите меня превратно. Но то, чем занимаемся мы, — он опять взглянул на Уиджи, — это Большая Наука, та, под которую выделяют большие гранты, которая приводит к большим контрактам с издательствами, большим креслам в больших университетах. К большим премиям. — Тина вдохнула и начала было говорить, но Аламо продолжал: — Большой науке нужны лучшие исследователи, лучшее оборудование, лучшее всё и лучшие во всем. — Он поменял ноги и откинулся на спинку стула, руки легли на бедра. — Но даже при всех этих условиях порой не обойтись без счастливой случайности, прорыва. Учитель каллиграфии может оказаться таким прорывом. С его помощью, и с вашей, мы могли бы сделать существенный шаг вперед в понимании того, как сознание и тело формируют субъективный опыт.
Тина слегка кивнула, показывая, что понимает.
— Может, я покажусь наивной, но мне кажется, что случай с сэнсэем не будет единственным.
— В этом-то и вся проблема, — заметил Аламо. — Степень повреждения мозга у каждого больного различна. Все зависит от обширности поражения мозга, то есть от степени серьезности и расположения пораженной зоны. Судя по снимкам сэнсэя, которые мне показал Уильям, мы, скорее всего, имеем дело с сочетанием параметров, идеально подходящим для наших целей. Выигрышный случай, так сказать.
Тина повернулась к Уиджи. Тот уставился в пол перед собой. Аламо продолжал:
— Само собой, вы будете участвовать в исследованиях, публикациях и разделите почет и славу. Иначе и быть не может. Я понимаю, что это большая нагрузка для докторанта первого года. С другой стороны, это подходящий момент, чтобы перейти к нам, пока вы не оказались слишком глубоко вовлечены в исследовательские программы профессора Портер. Для нас критично начать работать с сэнсэем с серии сложных тестов, когда его мозг меняется, заново соединяет цепи, как мы говорим.
— Алонсо, — подал голос Уиджи. — Может, пусть она подумает? А то ей нужно домой.
Профессор Аламо кивнул:
— Да, извините, я слышат о вашей матери.
— Спасибо. Мне бы действительно не помешало немного подумать об этом.
— Конечно. Давайте вскоре снова поболтаем. Вы понимаете, в таких случаях, как с сэнсэем, фактор времени играет решающую роль. Если будут вопросы, с удовольствием на них отвечу.
Тина и Уиджи встали.
— Кстати, Кристина, — заметил напоследок профессор Аламо, — вы очень неплохо работаете в нашем семинаре.
— Спасибо. Приятно это слышать.
Из окна материнской квартиры — ставшей и ее квартирой, пока она не найдет новое пристанище, — Тина смотрела, как с наступлением рассвета тускнеют городские огни. Прошлым вечером она уснула всего через час после ужина с матерью. Тина приготовила самое простое: рис, жареный тофу и салат. Ханако поела совсем чуть-чуть, сказав, что есть слишком жарко — температура в тот день поднялась до 98°[69] — и легла обратно в постель. Тина попробовала почитать что-то из домашнего задания, но заснула на первом же абзаце.
Когда над горизонтом показался краешек солнца, Тина встала с дивана и пошла на кухню. Она отыскала баночку растворимого кофе: для начала хватит, но скоро придется выкроить время для похода в магазин, если она собирается и дальше здесь жить.
Тина приготовила кофе и тост и уселась за кухонный стол читать статью для семинара профессора Аламо, но никак не могла сосредоточиться. Казалось, что она деградирует, движется обратно в своем образовании, теряя знания и понятия, словно часы, которые вдруг пошли назад. Зря Уиджи рассказал профессору Аламо о сэнсэе — это лишь все усложнило.
Она попыталась сосредоточиться на статье.
Мать проснулась, когда Тина успела прочесть всего несколько страниц. Тина помогла матери пройти до туалета, та покривилась от боли, задев больной лодыжкой за косяк.
— Ой, — тихо вскрикнула Тина.
Когда Ханако вышла, Тина довела ее до кухни.
