Игры со временем ни для кого не проходят без последствий. Профессор Шаров убедился в этом на собственном опыте. В надежде исправить ошибки прошлого он вернул к жизни злейшего врага, но это оказалось лишь частью созданных им проблем. Его эксперименты с путешествиями во времени случайно помогли группе московских ученых из 2029 года создать устойчивый проход в 2006-й. Теперь не только будущее Зоны, но и существование привычного профессору мира под угрозой. Шарову ничего не остается, кроме как на деле доказать, что Зона не зря сделала его одним из Хранителей.
Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер». Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.
© Пономарев А., 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
Когда в сентябре 2023 года я поставил последнюю точку в рукописи «Плана игры», мне казалось, что история Хранителей закончена. Я действительно так думал, начиная работу над «Четвертым уравнением». Первоначально эта книга задумывалась как самостоятельное произведение, ничем не связанное с событиями первых двух циклов. Но чем дольше я работал над рукописью, тем сильнее росло ощущение, что я совершаю большую ошибку и делаю что-то не так.
Дошло до того, что работа над «Четвертым уравнением» окончательно застопорилась. Я оказался на перепутье: бросать почти на четверть написанный текст и браться за что-то новое или переосмыслить концепцию книги и внести правки, пока не поздно.
Два с лишним месяца я ломал голову, как выпутаться из ситуации, пока на помощь не пришли Хранители. Я увидел их во сне, как Менделеев периодическую систему, и Скиталец, на правах самого старого и опытного из них, сказал все, что обо мне думает:
– С чего ты взял, что можешь распоряжаться нами, как тебе вздумается? Ты у нас спросил: хотим мы на покой или нет? Кто вообще дал тебе право бросать историю на самом интересном месте? Посмотри в книгу, лопух!
Я проснулся с твердым ощущением того, что действительно говорил со Скитальцем, а остальные Хранители смотрели на меня с укором в глазах. Взял с полки «План игры», прочитал концовку и понял: Скиталец прав. Основной конфликт, нерв новой книги, заложен в финале третьей истории цикла «Хранители».
В тот день у меня открылось второе дыхание. Я скорописью накидал новый план, сделал наброски второстепенных коллизий и схематически определил развитие основных сюжетных линий. После этого работа над «Четвертым уравнением» сдвинулась с мертвой точки, и я рад представить на читательский суд новую книгу из цикла «Хранители».
Почти месяц пролетел с тех пор, как в одной из лабораторий профессора Шарова разыгралась смертельная драма[1]. И хотя формально Олег Иванович был вроде как ни при чем, Болотный Лекарь не мог простить ему гибели Балабола. Несмотря на давнюю, проверенную трудными испытаниями дружбу, он прервал с профессором всяческие контакты. Даже тот факт, что Шаров стал теперь одним из Хранителей, не смягчил его сердце. Профессор перестал для него существовать. Он вычеркнул его из своей жизни и ни от кого не хотел ничего о нем слышать.
Олег Иванович узнал о решении друга от Крапленого. Первые две недели тот по собственному почину выступал в роли миротворца и даже предпринял несколько безуспешных попыток урегулировать проблему, но, видимо, устал метаться меж двух огней и сбросил добровольно взваленную на себя ношу. Нехай сами во всем разбираются, решил он и отправился вглубь Зоны. Крапленый был единственным из всех Хранителей, кто предпочитал следить за порядком на отравленных радиацией землях не со стороны, а находясь в самой гуще событий. Он не только искал приключения на определенную точку своего организма, но и нередко сам становился их источником.
Только Скиталец по-прежнему ровно относился к Олегу Ивановичу и нет-нет да и заглядывал к нему в научный лагерь. Он был чем-то вроде связующего звена между соблюдающими холодный нейтралитет сторонами и не терял надежды, что когда-нибудь в стане Хранителей Зоны наступит долгожданное примирение.
К слову, Скиталец не испытывал напрасных иллюзий. Он не просто верил в перспективу возобновления отношений между старыми друзьями, а прилагал для этого определенные усилия. Правда, делал это незаметно и ненавязчиво, стараясь не вызывать подозрений ни у Лекаря, ни у профессора Шарова. Он не хотел, чтобы результатом его действий стал еще больший раскол. Скиталец прекрасно понимал, чем чревата непримиримая вражда между теми, кто, по желанию Зоны, должен следить за всем, что происходит на ее территории, и купировать угрозы самому ее существованию.