– Мои опыты с переносом материи на расстояние однажды едва не обесточили целый микрорайон. И это при том, что телепорт был небольшим устройством размером с микроволновку. Игрушкой по сравнению с трансмиттером. Страшно представить, что будет, когда мы запустим в работу твое изобретение без мощного и, что самое главное, автономного источника энергии. Перегрузка приведет к авариям в энергосистеме Москвы. Как минимум половина столицы на долгое время останется без электричества. Меня за это по головке не погладят. Но я не этого боюсь. Плевать я хотел на разборки у начальства. В конце концов, наука требует жертв, и ничего плохого не случится, если кто-то несколько часов проведет без телевизора или компьютера. Меня волнует, что будет с тобой, если питание отключится, когда ты окажешься в пространственно-временном тоннеле. Это же верная смерть!
– Это все? Из-за этого пустяка ты ходишь такой смурной почти всю неделю?
– Ничего себе пустяк! – обиженно фыркнул Владимир Александрович, сложил руки на груди и отвернулся. Через несколько секунд он посмотрел Шарову в глаза и выпалил: – Если твоя собственная жизнь тебя не волнует, почему я за нее должен переживать?
– Вот именно. Она не стоит твоих переживаний по двум причинам. Первая – это моя жизнь. И вторая – переживать не за что. Энергопотребление трансмиттера не выходит за рамки разумных пределов. Сейчас не выходит, – поправился Олег Иванович. – Первой работоспособной модели требовалась прорва энергии. Описанный тобой сценарий вполне мог стать реальностью, если бы не мое открытие.
Профессор жестом пригласил Владимира Александровича идти за ним и зашагал к заваленному чертежами столу. Достал из ящика стола лист бумаги, взял из вазочки один из полудюжины простых карандашей и начал что-то быстро писать. Когда он закончил, практически весь лист пестрел цифрами и специальными символами.
– Это мое четвертое уравнение. Оно действительно четвертое в ряду выведенных мною уравнений, объясняющих процесс работы трансмиттера. Но есть и еще один смысл этого названия. Уравнение напрямую связано с воздействием на четвертое измерение по принципу моста Эйнштейна-Розена. Первые три уравнения объясняли как саму возможность работы трансмиттера, так и создание хронопластов, то есть обособленных ответвлений от основной исторической последовательности, но не давали ответа на главный вопрос: как сделать путешествия во времени энергетически малозатратными. И только четвертое уравнение математическим языком обосновало возможность существования «кротовины». Я принял за константу сам факт одномоментного существования прошлого, настоящего и будущего, и у меня все получилось. На, сам посмотри.
Шаров отдал исписанный лист Владимиру Александровичу. Подслеповато щурясь, Воронцов поднес его чуть ли не к самому носу. Казалось, он не читает, а внимательно вынюхивает цифры и символы, пытаясь докопаться до сути.
– Но ведь формирование тоннеля между двумя сопряженными участками четвертого измерения все равно требует много энергии, – сказал он, возвращая Шарову бумагу с его записями.
– А я и не говорил, что ее вовсе не потребуется. – Олег Иванович аккуратно сложил лист в четыре раза, отогнул полу халата и сунул его в карман брюк. – Затраты будут, конечно, куда без них? Но теперь каждый запуск трансмиттера потребляет объем энергии, сопоставимый с работой небольшого заводика или лесопилки. Согласись, это лучше, чем строить трансмиттер рядом с электростанцией или оставить полгорода без электричества из-за перегрузки.
После этого разговора Владимир Александрович больше не хмурился и всюду старался поспеть. Он то устанавливал стойки, то монтировал к ним электроды, то настраивал механизм закрытия «лепестков», то подсоединял кабели к разъемам и всегда при этом улыбался и много шутил. А однажды остался ночевать в лаборатории, допоздна заболтавшись с Олегом Ивановичем. Тот и предложил Владимиру Ивановичу не ездить домой, а составить ему компанию. Все это время Шаров жил в лаборатории. У него не было при себе ни денег, ни документов, чтобы поселиться в гостинице. А еще он не хотел попадаться на глаза властям и своему антиподу.
И все-таки Шарову пришлось покинуть убежище. Это произошло после завершения работы над трансмиттером и проведения итоговых испытаний. Андрей предложил себя в качестве подопытного, но оба профессора отклонили его кандидатуру.
Честь стать первым путешественником во времени в этой реальности досталась самому старшему из помощников Владимира Александровича. Он вытянул короткую спичку, когда профессор предложил ассистентам бросить жребий. Сам Воронцов тоже хотел поучаствовать в эксперименте, но молодежь запротестовала, дескать, нечего отбирать у них шансы, и он отступил. Игорь с некоторой опаской вошел в клетку Фарадея, а когда эксперимент закончился и он снова появился в ней, живой и невредимый, пустился в пляс от переполняющих его чувств. Он прихлопывал и топал ногами до тех пор, пока два других ассистента, с веселым смехом и прибаутками, не вытащили его под руки из трансмиттера.
