Дорожный инцидент помог немного сбросить нервное напряжение последних минут и переключиться с личных переживаний на реалии текущего дня. Как оказалось, вовремя. Промедли Андрей еще несколько мгновений, и беды было бы не миновать. А так он вовремя среагировал на смену сигнала светофора. Визжа тормозами, серебристая «ауди» остановилась в паре сантиметров от выпуклого бампера впередистоящей машины.
Андрей глубоко вдохнул, закрыл глаза и медленно выпустил воздух через ноздри.
– Соберись, не хватало еще в аварию попасть, – приказал он себе и поднял веки.
Таймер электронного регулировщика отсчитывал последние секунды запрещающего сигнала. Вскоре загорелся зеленый. Поток машин дружно взревел моторами и покатился по асфальтированному дорожному полотну.
Спустя тридцать минут Андрей свернул в проулок, проехал под аркой между домами и оказался в до боли знакомом дворе. Воздух звенел от криков и шлепающих ударов по мячу. Ребята играли в футбол на огороженной проволочной сеткой площадке и до хрипоты спорили друг с другом, когда дело касалось нарушения дворовых правил игры.
Положив руки на руль, Андрей с улыбкой наблюдал за шумной ватагой. Воспоминания нахлынули на него. Он вдруг увидел среди юных игроков себя и школьных друзей. В глазах неожиданно защипало, зрение стало расплывчатым.
Андрей шмыгнул носом, смахнул с ресниц так некстати накатившую слезу и посмотрел на женщину с коляской. Та шла по дорожке от детской площадки к похожим на забавных зверюшек кустам. С ними Андрея тоже немало связывало. Возле одного из этих кустов много лет назад его первый раз в жизни поцеловала девочка. На следующий день влюбленный в Ленку из параллельного класса старшеклассник пришел разбираться с более удачливым конкурентом и без лишних разговоров поставил Андрею синяк под глазом.
Прячась за этими же кустами, Андрей впервые попробовал курить. Думал, родители ничего не узнают, но он ошибался. Мама увидела его с сигаретой в зубах из окна их квартиры и обо всем рассказала отцу. Вечером ни о чем не подозревающий сын вернулся домой, поужинал и хотел сесть за уроки, но отец позвал его на серьезный мужской разговор.
Столько лет прошло с той беседы, а Андрей помнил ее так, словно она состоялась вчера. В тот вечер отец впервые говорил с ним как с равным. Это настолько поразило Андрея, что он почти слово в слово запомнил весь их тогдашний разговор и никогда с тех пор не нарушал данное отцу обещание.
– Ну почему ты точно так же не поговорил со мной, когда я собрался уйти из дома? – прошептал Андрей, зажмурив глаза. – Почему? Может быть, тогда бы все пошло по-другому и я бы попрощался с мамой до того, как она ушла от нас навсегда.
Он еще несколько минут посидел с закрытыми глазами, прислушиваясь к стуку сердца в груди и думая о прожитых годах. Поразительно, как быстро летит время. Совсем недавно он бегал сопливым пацаненком по улице, и самой большой неприятностью для него была двойка за невыученные уроки.
– И где теперь эти проблемы? Да я бы сейчас с радостью получил хоть тысячу двоек, лишь бы увидеть маму еще разок, – пробормотал Андрей, распахнул глаза и рывком открыл дверцу автомобиля.
Он выбрался из салона, поставил машину на сигнализацию и зашагал к родительскому дому. На скамеечке возле крыльца, в тени покрытой россыпью изумрудных листочков старой сирени, сидели две пожилые женщины. Одна в байковом халате с красными розами на синем фоне и тапочках на босу ногу. Другая – в черной трикотажной юбке и серой кофточке с деревянными пуговицами. Они о чем-то оживленно беседовали и не заметили бы Андрея, не вздумай тот с ними поздороваться.
Женщина в халате подняла голову и подслеповато прищурилась.
– Андрюшка, это ты, что ль?! – воскликнула она, всплеснув руками.
– Я, теть Глаш, собственной персоной, – грустно улыбнулся Андрей.
– Это ж сколь мы с тобой не видалися, милок? Лет пять, наверна, если того не больше.
– Ну, как-то так.
– Слыхал, что с мамой твоей приключилося? Потому и приехал, да? – Андрей кивнул. Глафира Степановна печально вздохнула, по-старушечьи пожевала бледными сухими губами и сказала, не сводя с Андрея доброго взгляда голубоватых глаз: – Хорошая она была женщина, ни разу плохих слов от нее не слыхивала. Всегда интересовалася, как себя чуйствую, кажный день доброго здравьичка желала. Молодая она супротив меня была, ей бы жить еще да жить, а вот поди-ка ты, как оно все получилося. Эх-хе. Похроны-то кадась?
– Не знаю, теть Глаш, я как весточку от бати получил, так сразу и приехал. Он этими делами занимается, его и надо спрашивать.
– Ну да, ну да, – покивала Глафира Степановна и, неожиданно для Андрея, перекрестила его. – Ты держись, Андрюшенька, и на Бога-то не гневайся, что он так рано твою маму забрал. Никто ведь не знает, сколь ему на роду написано, это лишь одному Господу Иисусе известно. Видать, понадобилася она ему там на небесах-то. Трудно ему стало без нее, вот он и призвал, голубушку, к себе.
