Что может сделать наш современник, оказавшись в начале решающей для существования России войны, там, гдё происходит это самое противостояние? Историю событий знает на уровне школьника. Навыков или профильного военного образования нет. Физически… нормальный средний уровень. Но имеется желание и некоторые соображения. Возможно, неправильные. Зато свои.
Бегу - это я понял сразу, как только вынырнул из сонной мути, владевшей моим сознанием. Не полноценно бегу, а тупо переставляю ноги, увлекаемый находящимися рядом юношей (справа) и девушкой (слева). Паренёк с бесцветными ресничками и тонкими правильными чертами лица тяжело дышит, поддерживая меня за локоть. Девчонка тоже запыхалась. А впереди маячит спина скособоченного молодого человека с горизонтальной резаной раной от левой лопатки и налево же до самой подмышки.
Спешу укрепиться на ногах, уделяя самое пристальное внимание перестановке ступней и отталкиванию от себя земли собственными силами - моим "поводырям" сразу стало легче. Буквально через пару десятков метров мне удаётся возобновить контроль над телом - начинаю отмахивать руками в такт шагам, хотя коленки, время от времени, пытаются подломиться. То одна, то другая.
Ещё метров тридцать торопливого бега, и я чувствую себя полностью в форме. Физической. А вот в умственном плане испытываю колоссальный дискомфорт, поскольку не понимаю - где я и с кем? Мы поспешно двигаемся под уклон вдоль по самому дну широкого старого оврага с покатыми, градусов тридцать наклона стенками, заросшими клочковатой травой, редкими кустиками и чахлыми деревцами. От кого-то убегаем? Подрались на танцах и смываемся от местных? Такое в моей жизни случалось очень давно, где-то в семидесятых, в стройотряде. А на дворе уже двадцать первый век, когда о подобных мероприятиях в деревенских клубах давно позабыли. Хотя, нарваться на конфликт с недружелюбными парнями можно в любое время и в любом месте.
Но не в моём пенсионном возрасте.
С другой стороны, если тикаем, значит во что-то вляпались. Но бег по прямой не представляется оптимальным, если преследователи подкатят на машинах или тракторе туда, куда мы мчимся.
Сворачиваю вправо и вверх по склону выбираюсь к кромке оврага, Осторожно выглядываю - широкое поле, заросшее той же клочковатой травой, на дальней стороне которого примерно в километре от меня на фоне зелёного леса маячат фигурки мышиного цвета. Точно - цепь, прочёсывающая местность. Редкая цепь - интервал между участниками облавы шагов двадцать. Зато самих участников десятка четыре. Меня они не видят, потому что далеко, а выставил я только голову, и то не всю.
Спутники мои уже рядом и точно так же слегка выглядывают. Ни справа, ни слева "мышиных" нет, и никаких других тоже не наблюдается.
- Ложись, - командую. - Ползком вперёд вон туда, - указываю рукой.
Ребята послушно опускаются на животы и технично по-пластунски направляются туда, где наблюдается особенно густая заросль невысокой, не более полуметра, немного пожухлой травы. Она надежно прикрывает нас спереди, а когда, преодолев метров шесть песчаного участка, углубляемся в неё, то вообще со всех сторон. Поворачиваюсь и начинаю старательно распрямлять примятые стебли, чтобы скрыть след нашего проникновения сюда. Минут десять, пока цепь не доберётся до нас, можем считать, что спрятались. И ещё отсюда просматривается небольшая часть дна оврага - то место, где мы находились пару минут тому назад.
И вот тут-то меня серьёзно приложило на всю голову от увиденного - человек семь в форме, той, про которую говорят, что она "фельдграу", проследовали по дну оврага короткой цепью туда, куда мы мчались. Весело шли, с настроением, перелаиваясь на языке Шиллера и Гёте.
- О чем они? - шепнул наш раненый, когда немцы прошли.
- Ефрейтор велел Майеру следовать левее, а тот сказал, что послушается, - нервно прощебетала девушка.
Я невольно скосил в её сторону взглядом - красивая. Нет, описать не могу, потому что ничего выдающегося во внешности не наблюдается, просто всё к месту и всего в меру. Словно у куклы "Барби".
Перевернулся на спину и тихонько приподнял голову над травой, вглядываясь в приближающуюся цепь - до неё ещё около полукилометра. Снова улёгся на живот и, шепнув: "За мной", переполз обратно в овраг. Только здесь обратил внимание на то, что и худощавый, и "Барби" тащат по два вещевых мешка системы "Сидор", а мы с раненым пижонствуем налегке. Зато сам этот раненый лицо имеет в меру упитанное, хотя и без потуг на пухлость или рыхлость. К тому же лучезарно улыбается, игнорируя боль от раны. Из-под широкой "со свесами" кепки выбиваются курчавые волосы цыганского или еврейского типа, но тело остаётся скособоченным.
