Свои три ордена и две медали он заработал честно, поэтому и носил их с гордостью. Проработав четверть века в органах, он очень хотел получить только одну награду - именно этот рубиновый знак. Да, именно его, потому что он являлся высшим признанием мужества и доблести работника милиции. Орден может получить каждый, а его - только тот, кто постоянно защищает покой людей в любое время. Будь оно мирным или военным - все равно ты на линии огня. Вот тем-то и дорог он был Данилову, поэтому и радовался он, глядя, как играют лучи лампы на его рубиновых гранях.
- Награды положено в стакан с вином опускать, - сказал начальник, - но это обычай фронтовиков, а мы с тобой, Ваня, сидим в глубоком тылу. Ну, еще раз поздравляю.
Они помолчали.
- Я почему его тебе сам вручил, дома, да потому, что не будет у нас времени для торжественных собраний...
- Случилось что? - перебил его Данилов.
- Погоди, не торопись, я все по порядку расскажу. - Начальник подвинул сковородку, ложкой начал соскабливать с нее поджаристую корочку.
- Может, еще сделать?
- Хватит, Ваня, я и так небось половину твоего пайка съел.
- Скажешь тоже.
- Ну нет так нет. Окончился наш с тобой праздник, начались суровые будни. Теперь второе. Сергей Серебровский интриговал очень, хотел в ГУББ начальником отдела на полковничью должность забрать. Но мы не дали.
- Кто это "мы"?
- Я и Маханьков, начальник московской милиции. Мы тут с ним пошептались, с наркоматом согласовали и решили - быть тебе, Иван, моим замом. Рад?
- Честно?
- Честно.
- Если честно, то очень. Я ведь в МУРе почти всю жизнь.
- То-то и оно, - начальник усмехнулся хитро, одними глазами, - мы уже в наркомат бумаги отправили и о замещении должности, и о присвоении тебе полковничьего чина. Ну как?
Что мог ответить Данилов начальнику? Что он двадцать лет работает в МУРе, что трижды ранен на этой донельзя беспокойной работе, что ругали его чаще, чем награждали? Конечно, он был рад. Стать в сорок пять лет полковником - разве плохо? Да и обидно ему бывало встречать в коридоре наркомата совсем молодых ребят с тремя большими звездами на погонах. Нет, он не завидовал им. Просто иногда становилось жалко себя. Совсем немного и редко.
- А как с Муравьевым?
- Сегодня пришел приказ, назначен к тебе замом, присвоено очередное звание. Белову тоже старшего дали, буду на место Игоря назначать. Не возражаешь?
- Ты меня уже как зама своего или еще как начальника ОББ спрашиваешь?
- Пока как начальника.
- А я бы и как зам тоже не возражал.
- Ладно, - начальник встал, - теперь о главном. Я твой отпуск прерываю. Дело одно сегодня возникло, боюсь, что твоим орлам без тебя не справиться. Так что собирайся, поедем.
- Нищему собраться, только подпоясаться, - усмехнулся Данилов, беря с дивана портупею. - Ну, я готов.
- А что Наташе скажешь?
- Я ей твой телефон оставлю.
- Сколько волка ни корми... - Начальник горестно покачал головой.
- Ладно уж, избавлю, иди в машину, я записку напишу.
Через десять минут они уже ехали по темным, занесенным снегом улицам. Стекло ЗИСа заиндевело, но Данилов, как в детстве, пальцем растопил круглую дырочку в окне и, не отрываясь, глядел в темноту, пытаясь разглядеть что-то известное лишь ему одному.
МУРАВЬЕВ
Телефон он заметил, уже выходя из квартиры. Просто по привычке подошел к стене и увидел слабые цифры, нацарапанные карандашом, и букву З увидел рядом. Из отделения он позвонил в ЦАБ и узнал, что телефон установлен по адресу: Суворовский бульвар, дом 7, квартира 36, и принадлежит Литовскому Геннадию Петровичу. Фамилия и имя ему были почему-то знакомы. Игорь тут же перезвонил в 83-е отделение, и ему объяснили, что по этому адресу находится Дом полярников, в квартире 36 раньше проживал известный летчик Литовский, после его гибели там живет его дочь Зоя Геннадьевна Литовская.
Все это давало повод для раздумий. Дочь героя и - убийца. В другое время он, может быть, и колебался, а сейчас времени для размышлений не было. Чернышова Игорь запихал в машину почти силком, старик даже слышать не хотел о производстве обыска в квартире столь известного лица, и повез его в прокуратуру.
Райпрокурор оказался мужичком покрепче. Он выслушал Чернышова, потом Игоря и глубокомысленно изрек:
- Подумаешь...
Подмахнул постановление на обыск и изъятие вещей и, крепко пожав руку Игорю, напутствовал:
- Шуруй, капитан, действуй по горячим следам. Поможешь нам - век помнить буду, а то у меня в аппарате одни инвалиды и старики. Нынче все наши на фронте.
Игорь покосился на широкую ленточку нашивок за ранение на лацкане его пиджака и понял, что прокурор тоже не так давно вернулся с фронта.
Тот, поймав его взгляд, усмехнулся грустно и добавил:
- Про инвалидов говоря, я и себя имел в виду. Что смотришь? Нашивок за ранение пять, а колодок наградных две. Вот такая, брат, арифметика.
В подъезде Дома полярников Муравьева ждали вызванные из МУРа оперативники их отдела Никитин и Ковалев.
