- А если Никитина?
- Я думаю, лучше Белова. Работать-то придется с женщиной. К ней, наверное, подходец нужен.
- Ладно. Согласен. Иди готовь приказ.
Муравьев вышел, а Данилов вновь раскрыл папку с делом. Жаль, что его не вызвали сразу утром. Он, конечно, доверял ребятам, но свой глаз, он вернее. Так что же мы имеем, уважаемый Иван Александрович, деньги 570 тысяч, забандероленные в стандартную банковскую упаковку... Дальше... Пластины желтого металла... Вот акт экспертов... Золото. Червонное. Госклеймо. Номер... Так... Далее... Ага... Вот что интересно, в обращении настоящие пластины не бывают... Читайте - нигде не продаются... "...Хранятся в отделении Госбанка и спецхранах..." Понятно... Это уже зацепка... Видно, где-то ограблен банк или напали на инкассаторов... Правда, может, это от немцев осталось... Выясним. Немедленно выясним. Морфий. Он - лекарство, снимающее боль, он же и наркотик... Где же акт медосмотра Кузымы... Вот он... "На руках и левом бедре следы уколов..." Понятно... "Состояние наркотической эйфории..." Наркоман... Знал, что у Судина морфий, и шел к нему... Откуда знал?.. Полковник-летчик... Стоял с ним у дома... Шел с ним по переулку... Его видели с покойным... Ох, не нравится мне этот полковник... Ниточка к нему одна - от Кузымы... Полковник... Это уже горячее.
Телефонный звонок прервал его рассуждения где-то на середине. Данилов поморщился и поднял трубку.
- Данилов.
- Товарищ подполковник, капитан Платонов докладывает.
- Слушаю вас.
- Убитый младший лейтенант Соколов вел служебные записи. Ну, что-то вроде дневника. Я взял их читать. Там много о "полковнике" этом, номера машин, на которых он приезжал.
- Где дневник?
- Выслал к вам с милиционером. Машиной.
- Спасибо, капитан, ваш Соколов был молодец.
Данилов повесил трубку и вдруг понял, что вот она, редкая, как говорят его "клиенты", "фрайерская" удача.
А что, собственно, такое удача? В тридцать девятом году он допрашивал бандита Сенечку Быка. Сенечка в преступном мире "ходил в авторитете", считался одним из некоронованных королей. Он сидел в его кабинете в кожаной коричневой куртке, шоколадных брюках и желтых ботинках на каучуке, ворот рубашки крученого шелка был оторван начисто, уж больно дергался Сенечка, когда его брали. Сидел он непринужденно, заложив ногу за ногу, и курил свои папиросы "Совьет юнион". Самые дорогие, в красной коробке, на которой была выдавлена знаменитая мухинская композиция. Поигрывая длинной папиросой под названием "метр курим, два бросаем", Сенечка жаловался Данилову:
- Вам этого, гражданин начальник, не понять, вы, извините, на жалованье живете, а вот мои все неприятности сегодня - сел играть в терц. И карта пошла, как никогда. Да что вы, Иван Александрович, вы-то знаете, что Бык всегда играет честно. Так вот я и говорю: пошла карта, и выиграл я семнадцать тысяч и рыжие бочата, - Сенечка ткнул папиросой в лежащие на столе часы, - представляете?
- Представляю, - кивнул головой Данилов. - С кем играл-то?
- Вы же меня знаете, гражданин начальник, я о таких вещах разговаривать не люблю. Так вот, мне все говорят: "Такой понт раз в десять лет подваливает, не ходи на дело". А я пошел. Значит, правда, что жадность фрайера губит. Как вы считаете?
- Да нет, Сеня, - ответил ему тогда Данилов, - не прав ты, мы тебя до той квартиры на Второй Мещанской довели. Дали тебе с Лебедевым в карты сыграть, а потом у сберкассы и взяли. Так что играй не играй, один конец.
- А какой он - мой конец? - хрипло спросил Бык, и глаза его словно выцвели от напряжения.
- Ты же знаешь сам, чего мне тебя учить?
- Значит, по совокупности пойду за всю масть?
- А ты как же хотел, только за азартные игры, незаконное хранение оружия и сопротивление работникам милиции?
- Конечно бы хотел, - горько вздохнул Сенечка, - но разве с вами сыграешь? В вашей колоде, гражданин начальник, всегда десять тузов. Видно, отпрыгался я.
Данилов вспомнил этот разговор, подумав о фрайерском счастье. Нет, их дело - это не карты. Здесь нет хорошего прикупа и длинной масти. Их удача результат четкой и кропотливой работы многих людей, их отношение к ней. Если ты любишь, болеешь за нее душой, забываешь все остальное, кроме нее, вот она, твоя удача. Видимо, таким человеком и был покойный младший лейтенант Соколов. Поэтому и вел он свой дневник. Даже убитый, он участвовал в розыске.
В дверь постучали.
- Войдите.
Вошел старшина милиции.
- Товарищ подполковник, капитан Платонов приказал передать вам планшет лично.
- Спасибо. Идите.
Старшина вышел. Иван Александрович щелкнул тугими кнопками застежки, вынул тетрадь в потрепанном коричневом переплете. Приблизительно посередине она была заложена листом бумаги с надписью: "Судин". Данилов раскрыл тетрадь.
