- Иван Александрович! А я уж и не думал встретиться.
- Гора с горой...
- Да, воистину неисповедимы пути господни, но все они ведут в тюрьму...
- Ну зачем же так мрачно, - Данилов расстегнул планшет, достал бумаги, - мне кажется, что сегодня я смогу вас обрадовать.
- Чем же? - Алтунин печально посмотрел на него.
- Вот какое дело, Вадим Гаврилович, в своих показаниях вы пишете, что убили лейтенанта Мирошникова Вячеслава Михайловича. Так его звали?
- То, что Слава, помню, а отчество забыл.
- Далее вы показываете, что застрелили его в районе Стрийского парка. Так?
- Так.
- Ошибаетесь.
- Я был пьян и писал со слов "дружков", - с горечью ответил Алтунин.
- Вот копия сводки Львовского НКВД за 1-2 июня 1941 года. В эти два дня не было зафиксировано ни одного убийства. А теперь прочитайте показания подполковника Мирошникова. Прошу.
Алтунин взял бумаги и начал медленно, словно по складам, читать. Потом поднял на Данилова остановившиеся, полные тоски глаза.
- Значит?..
- Именно. Скрыпнику, кстати, его настоящая фамилия Крук, необходим был пилот, который помог бы ему бежать за границу...
- Значит, Зося...
- Да, все так. Они сначала споили вас, а потом, подавив волю, запугав долгами, сделали из вас, Вадим Гаврилович, преступника. Мы сняли с вашей совести самое тяжкое обвинение - убийство товарища. Но остались еще ограбление магазина, дезертирство, соучастие в грязных спекуляциях Судинского, незаконное ношение орденов и оружия.
- Я готов, - спокойно ответил Алтунин и твердо посмотрел в глаза Данилову, - я не знаю, как благодарить вас. Убийство Мирошникова камнем лежало на моей совести...
- Нет, Алтунин, вас мучает другое, - перебил его Данилов, - вы слишком поздно поняли, куда завел вас ваш эгоизм и себялюбие. Вы жили по принципу: лучше пять минут быть трусом, чем всю жизнь покойником. Это мучило вас. Потому что в основе своей вы человек храбрый и честный. Ослабив волю, вы поплыли по течению бездумно, как коряга, сброшенная трактором в реку, не задумываясь, куда прибьет вас вода.
- Зачем вы мне это говорите? - Алтунин взял папиросу, жадно затянулся. - Неужели так приятно топтать лежачего?
- Топтать? Нет. Я хочу, чтобы вы на время абстрагировались от прошлого. Представили себя вновь капитаном Алтуниным, а не зеком из камеры 287.
- Зачем? - Алтунин полоснул по нему глазами, словно очередью из автомата.
- У вас есть шанс. Но для этого вы должны помочь нам.
- Давайте, Иван Александрович, расставим точки над i. Если бы вы не дали мне этого эфемерного шанса, я все равно бы помог вам.
- Вот и прекрасно, - Данилов поймал себя на чувстве радости. Неужели он доволен ответом Алтунина? "Нет, - подумал он, - меня устраивает другое. Алтунин согласился, а это единственный шанс, который поможет ему вновь стать человеком".
ДАНИЛОВ, КОРОЛЕВ,
СЕРЕБРОВСКИЙ, АЛТУНИН
Он вошел в кабинет совершенно спокойно, будто не на беседу, от которой во многом зависела его судьба, а в гости пришел он сюда. На нем опять был китель с золотыми погонами, на груди рубиново переливались ордена.
Не доходя шагов десяти до стола, Алтунин по-уставному приставил ногу и вытянулся:
- Здравия желаю, гражданин генерал.
- Ну зачем же так официально, - Королев с нескрываемым любопытством рассматривал его, - давайте проще. Меня зовут Виктор Кузьмич, с Иваном Александровичем вы знакомы, с Сергеем Леонидовичем тоже. Так что присаживайтесь, Вадим Гаврилович.
- Если полицмейстер говорит "садись", то как-то неудобно стоять. Алтунин сел.
- Ну вот, - добродушно проговорил Королев, - мне кажется, что у Аверченко есть более удачные остроты.
- Приятно услышать, что генерал милиции не чужд изящной словесности, Алтунин покосился на папиросы, лежащие на столе.
- А вы думали, Вадим Гаврилович, что мы как тот околоточный у Дорошевича: "держать и не пущать"?
Они посмотрели друг на друга и расхохотались.
И сразу почувствовали себя свободно, потому что разговор с первых же минут начался легкий и доверительный.
- Вадим Гаврилович, - комиссар стер с лица улыбку, - нам Иван Александрович доложил, что вы готовы помочь следствию.
- Да, - коротко ответил Алтунин.
- Давая обещание такого рода, - продолжал Королев, - вы тем самым берете на себя целый ряд обязательств.
- Да, - опять коротко, как щелчок курка.
- Но, кроме этого, вы подвергаете свою жизнь опасности.
- Виктор Кузьмич, - в кабинете повисла тишина, все ждали ответа Алтунина, - моей жизни теперь цена пустячная совсем. Если я смогу свести с ними счеты...
- Э... Так не пойдет, - покачал головой комиссар, - счеты, Вадим Гаврилович, в подворотнях сводят. Мы же просим вас помочь торжеству закона.
- Что надо делать?
- Это другой разговор. Вы вместе с товарищем Даниловым едете в Барановичи, идете на явку, там встречаете связного от Крука, внедряетесь в банду...
- Простите, не понял?
- Входите в доверие к главарю и делаете все, чтобы он поверил нашему человеку.
- Он будет со мной?
- Да.
- Я сделаю все, что в моих силах.
