- Вот эти два, - сказал начальник угрозыска района, - мы второго дня раскрыли. Тут, на хуторах, - он ткнул пальцем в карту, - дезертир притаился. Решил, видно, к дому податься, документы ему были нужны да деньги. Мы его на втором эпизоде и сняли. Нет, нет, товарищ полковник, - он посмотрел на Данилова, - я сам ездил, и из НКГБ ребята с ним в минской тюрьме говорили. Глухо. Он о банде ничего не знает.
- А ты сам-то о Круке слышал чего?
- Я? - начальник розыска усмехнулся. - Дай-ка папироску, Токмаков, спасибо. Я его, как вас, видел. Допрашивал он меня. Очень он душевно допрашивал.
- Ты что-то путаешь, - сказал Данилов, - Крук допрашивал! По нашим данным, он...
- Я путаю? - начальник угрозыска улыбнулся. - Вы зубки эти металлические видите, товарищ полковник? Так-то. Так мои собственные мне Крук в сорок третьем ручкой "вальтера" выбил. Я тогда в партизанском отряде был, в разведке. Подорвали мост, а меня взрывной волной оглушило. Они меня и взяли тепленького. Узнал он меня. Я ведь его в тридцать шестом задерживал.
- А потом?
- Потом история длинная. Оглушили они меня, в камеру бросили. Утром собирались в фельджандармерию передать. А я ушел.
- Как ушел? - удивился Токмаков.
- Ночью из отхожего места. Да неинтересно это все. Я вот что скажу... - он не успел закончить. Дверь распахнулась, влетел дежурный.
- На селекционную станцию налет!
- В машину! - скомандовал Данилов. - Быстро. Ты, Токмаков, останешься здесь искать велосипед. Остальные в машину. Сколько километров до станции?
- Шесть. - Начальник розыска достал из шкафа автомат. - Людей брать?
- Не надо, хватит моих. Пусть лучше Токмакову помогут.
- Кто звонил?
- Да голос странный, вроде детский, - ответил дежурный, - он только успел сказать: банда, потом выстрел, и связь оборвалась.
Не доезжая километров двух, увидели дым. Горела станция.
- Давай, - крикнул Данилов шоферу, - слышишь!
Шофер буркнул что-то и выжал педаль газа. Стрелка спидометра медленно уходила за цифру сто.
Во дворе станции горел сарай.
- Зерно подожгли, сволочи, - выругался начальник розыска. Он прислушался и вдруг бросился к сараю.
- Стой! - крикнул Данилов. - Сгоришь!
- Там люди!
Сквозь треск и гул пламени из сарая доносились стоны.
Оперативники ломами разбили дверь и вытащили шестерых полузадохнувшихся связанных работников станции.
Пока спасали остатки зерна и оказывали помощь людям, Данилов узнал, что часа два назад приезжал на велосипеде новый почтальон, привозил газеты, потом приехали шестеро на бричке, нагрузили зерно на бричку и две телеги, стоявшие в сарае на станции, людей связали, заперли в сарай и подожгли с остатками зерна.
Звонила дочка агронома, она спряталась в директорском кабинете. Бандиты о звонке ничего не знали и девочку не нашли.
- Где она? - спросил Данилов.
- Вон у крыльца, - ответили ему.
На крыльце стояла девочка лет тринадцати в выгоревшем на солнце ситцевом платьице.
- Как тебя зовут? - спросил Данилов, присев на ступеньки крыльца.
- Зина...
Голос был тихий, казалось, что девочка не говорит, а выдыхает слова.
- Ты очень испугалась?
- Очень. Когда они уехали, я поглядела в окно. Они поехали туда, девочка показала рукой к лесу, - потом увидела огонь и спряталась.
- Спасибо, дочка, ты нам очень помогла.
- А вы их поймаете?
- Наверное.
Через двор, придерживая автомат, бежал начальник розыска.
- Товарищ полковник, они в сторону хуторов подались через лес. Следы те же, что в Ольховке.
ТОКМАКОВ
Токмаков медленно шел по улице. Со стороны казалось, что задумался человек, просто гуляет, низко опустив голову. День был теплый. Гимнастерка прилипла к спине, сапоги стали пудовыми от налипшей грязи.
"Зачем же я глупостями занимаюсь, - подумал капитан, - пойду в розыск, они наверняка знают, сколько в городе велосипедов".
Он уже совсем собрался повернуть к райотделу, как увидел след. Отчетливый, замечательный след с цифрой девять, выдавленной в грязи улицы. Он пошел по следу, еще не веря в удачу, добрался до площади и потерял его. Здесь узкую полоску протектора затоптали чьи-то сапоги и ботинки, разбили шины полуторок.
Токмакову даже холодно стало. Он закрутился по площади, но следа не было. Так он дошел до здания почты и увидел прислоненный к крыльцу велосипед. На колесе передачи висел амбарный замок. Токмаков подошел, на ходу отмечая мельчайшие детали: потертое кожаное седло, облупившуюся краску, проржавевшие ободья, истертые широкие протекторы. Велосипед был трофейный, из тех, что побросали, отступая, немцы. Подойдя ближе, капитан увидел на шине большую заплатку с цифрой девять.
Токмаков переложил пистолет из кобуры в карман и, отойдя в сторону, встал, прислонившись спиной к дереву.
Минуты тянулись медленно, и ему снова стало невыносимо жарко. Так он стоял и ждал, засунув руки в карманы галифе, перекатывая зубами сорванную веточку. Из здания почты выходили люди. Один, второй, третий... Токмакову хотелось пить, и он сильнее сжал во рту веточку, выдавливая горьковатый сок.
