Тринадцатую капсулу, облюбованную Норном для занятий и полетов. Она вылетела позади чужих капсул и ударила короткими очередями.
– Вот паршивка! – с гордостью вырвалось у меня. – Ну, вся в тебя, Третий!
– Никогда, никогда не пушу ее больше! – простонал тот.
Я едва не расхохотался. Ничего, Третий!
Это же Алиса!
Не прошло и десяти минут, как половина капсул имперцев отправилось в небытие. И наши сердца застывали каждый раз, когда коротким заревом вспыхивали наши. Мы сидели в гробовой тишине под аварийным светом, не в силах оторвать взоры от развернувшегося перед нами отчаянного боя.
– Серый!
– Сидеть! Ты первый пилот корабля! – рявкнул я.
Первый и второй пилот рубку не покидают до последнего. Не для них бой в капсулах.
– Буран… Ким… Алиса… Буран… – это невыносимо просто сидеть и ждать, и смотреть на бой, где сражаются твои друзья. У меня друзей не было никогда, но я прекрасно понимал чувства младшего. Он еще неплохо держится. Не посылает по матушке и не рвется поперек приказа.
Едва слышный шепот. Игорь, казался куском камня из мрамора. Лицо мертвее некуда. Молился ли и он? Ах, да… в конце этого века правит бал атеизм.
В какой-то момент, стало ясно, что капсул противника стало меньше… и это будто послужило сигналом для имперцев. С их корабля ударили короткие мощные лучи, метя в самую гущу сражающихся капсул. Полыхнули два имперских и одна наша.
Только не Алиса…
Только не…
Капсулы прорвались к чужому кораблю и короткие узкие лучи лазера ударили по маневровым, подныривая вниз и осыпая днище корабля огнем. Стали заметны короткие вспышки, выводимых из строя внешних элементов корабля.
Двадцать семь минут...
И вдруг одна из наших капсул поднырнула под крыло имперца… и яркий бесшумный взрыв полыхнул оранжевым цветком.
– Таран, – бесцветным ровным голосом сказал Норн. – Топливный отсек…
По кораблю противника прошла волной серия красных взрывов.
– Всем назад! – отдал я приказ, и от имперцев отлетело восемь капсул.
Мы смотрели на гибель корабля диверсантов Империи. Радости особой не было… и вдруг капсулы, как по команде бросились назад в сторону гибнущего корабля. Я резко встал. Куда вас, черти, понесло!? Но проглотил рвущуюся с языка ругань, когда капсулы вдруг окружили со всех сторон странный круглый летательный аппарат.
И тут от штурм-капсул наконец поступил сигнал связи:
– Четвертый, задача выполнена. Нами пойман объект с диверсионного корабля.
– Конвоируйте на корабль, – велел я, переводя дух.
Кажется, это… победа?
Игорь подорвался с дивана, и его шатнуло.
– Алиса! Алиса с вами!? – закричал он.
Миг тишины.
– Пап, я в порядке! – детский голос ударил по нервам.
Мы выдохнули. Жива.
– Так, солдат, сколько у тебя осталось кислорода? – задал я главный вопрос.
– Пять минут…
– Живо в док! – приказал я, отключая связь.
****************************************
Стоит ли говорить, что через какие-то минуты мы уже были у дока, дожидаясь, когда капсулы вернуться через шлюзы и встанут на якори. Как только это произошло, автоматика разблокировала двери, и мы поспешили внутрь.
Из тринадцати вернулось восемь капсул…
На глаза первыми попались, выпрыгнувшие из капсул Буран, Янсон, легко вставший на ноги альянец… Шанн. Игорь рванул к одной капсуле, где откинулся прозрачный люк крышки, и показалась встрепанная золотистая макушка Алисы. Профессор буквально выдернул дочь из капсулы, сжав в крепких объятиях.
Мне некогда было рассматривать парней. Посреди дока стояла чужая капсула. Вынув бластер из кобуры, я подошел к Бурану и Киму, вместе с Шанном, вставшие по разные стороны от капсулы.
– Выйдешь сам, или нам тебя достать? – громко сказал я.
Видимо тот, кто сидел внутри и сам понимал, что выхода у него нет. Кроме уж совсем унизительного… или печального, решись он убить себя. Но, имперец, похоже любил свою жизнь. Капсула открылась и мне стоило труда не выказать своей радости. В капсуле был сам командующий имперцев…
– Добро пожаловать, – оскалился я.
И подозвал нескольких парней.
– В камеру его! И чтобы ни волоска с этой головы не упало… ясно?! Шанн, проследи.
– Да, капитан.
Имперца выдернули из капсулы, и без уважения, заломив ему руки, увели прочь. Посмотрев пленнику вслед, мы направились, не сговариваясь, к Алисе и ее отцу.
– Ну, пап… ну, я в порядке… все хорошо, – слышался голосок девочки.
– Игорь, – окликнул я Селезнёва.
Мы встали впятером, и мужчина опустил дочь на пол, смотря на нас волком. «Только троньте!» – говорил его взгляд. Алиса повернулась к нам, опасливо смотря из-под челки.
– Смирно, – приказал я, и девочка невольно подобралась, вытянув руки по швам. – За самовольное оставление корабля, юнга Селезнёва, вы будете наказаны. Три наряда вне очереди и отстранение от полетов!
Алиса тяжело вздохнула, повесив голову.
– Так точно…
– А за успешное выполнение боевого задания и ликвидацию защитного экрана вражеского корабля, – я чуть усмехнулся, удивленно поднявшей голову девчонке. – … юнга Селезнева, награждаю вас личным боевым оружием.
И я протянул изумленной девчонке прихваченный с капсулы имперца странной облегченной версии бластер. Как раз по весу по руке такой девчонке.
