Давно никто не видел генерал-фельдмаршала Паскевича в таком приподнятом настроении. Гёргей просил в письме, чтобы при сдаче присутствовали все русские генералы, которые воевали против повстанцев. Его сиятельство был не против, он считал, что это сделает церемонию еще более значимой и торжественной. В ответном послании он предлагал бунтовщикам явиться в Шессбург 1 августа к полудню.
Долго выбирали место подписания акта. В Шессбурге не было роскошных дворцов, поэтому выбор остановили на здешней цитадели, а еще точнее – на ее северо-восточной башне, носившей название «Башня Сапожников», так как в незапамятные времена она принадлежала соответствующей ремесленной артели. Выстроенная в стиле барокко, она смотрелась достаточно монументально.
Джеймс Грин, зараженный общим оживлением, господствовавшим в эти дни в русском лагере, решил внести в предстоящее мероприятие свою скромную лепту. Он сказал, что несолидно будет ставить последнюю точку в войне при мерцающем свете масляных ламп, и предложил смелое конструктивное решение. За основу он взял свою электрическую «шарманку», чье действие Анита наблюдала в Токае. Только масштаб был куда грандиознее. В подвале башни американец установил вольтов столб, собранный из множества медных и цинковых кружков, между которыми была проложена пропитанная нашатырем бумага. В целях безопасности он поместил столб в ящик красного дерева и покрыл его предохранительным слоем смолы. От ящика тянулись заизолированные сургучом провода, их Грин провел в зал первого этажа, где должна была пройти встреча русских и венгерских полководцев. В зале он долго возился, упрятывая провода в специальные желобки и подключая угольные электроды.
Анита подумала, с каким удовольствием Алекс, техническая душа, помог бы Джеймсу в налаживании этой сложной цепи. Но Алекса не было, она сама несколько раз заглядывала к Грину в подвал, интересовалась его работой. Американец увлеченно объяснял ей принцип действия собранного им гальванического элемента, а когда все было готово, продемонстрировал результат. Электрические дуги в зале давали свет ярчайший, Паскевичу такая иллюминация очень понравилась, он счел ее приличествующей случаю. Грин предупредил, что дуги без регулирования электродов будут гореть очень непродолжительное время, но его сиятельство ответствовал, что не собирается тянуть кота за срамные части. Церемония пройдет по-военному быстро и четко.
Итак, все было готово. Наступил назначенный день. В Шессбург, согласно полученному ранее приказу генерал-фельдмаршала, съехались командиры всех крупных соединений, участвовавших в венгерской кампании. Были среди них и генерал-лейтенант Куприянов, и генерал от инфантерии Чеодаев, и генерал-адъютант Лидерс, генералы Панютин, Засс, полковник Хрулев, подполковник Адлерберг… Недоставало только погибшего в недавнем сражении генерал-майора Скарятина и Ридигера, чей корпус выдвинулся к Араду. Но и без них русская делегация была весьма представительной.
За полчаса до двенадцати генералы вошли в башню и расселись в зале на отведенные им места. Из соображений безопасности окна завесили, заперли рамы на задвижки, а башня была оцеплена ротой солдат с винтовальными ружьями. Венгры еще не появились, их ждали с минуты на минуту. В башне не оставалось никого из посторонних. Анита и Грин стояли подле нее вместе с офицерами нижних чинов, наполнившими территорию цитадели. После прибытия мятежных военачальников американец должен был в сопровождении конвоиров спуститься в подвал и зажечь свои электрические дуги.
– Какие строгости! – шепнул он Аните, стоя в крепостном дворе. – У нас президента Тейлора и то так не охраняют…
Но Аните не казалось, что Паскевич перебарщивает с бдительностью. Сейчас, когда до окончания войны оставались считаные минуты, было бы крайне досадно пропустить выходку какого-нибудь фанатика, желающего сорвать заключение договора о сдаче.
И вот, когда напряженное ожидание достигло апогея, перед башней вдруг появился человек, весь пропыленный и изодранный, как будто ему пришлось долгие версты пробираться сюда напрямик через леса. Он растолкал офицеров, выскочил на открытое пространство перед входом в башню и, еще не отдышавшись, вытолкнул из себя три отрывистые фразы:
– Это обман! Никакой сдачи не будет! Всем, кто в башне, – срочно на выход!
Он сделал попытку подойти к дверям, ведшим внутрь сооружения, но вышколенные солдаты не пустили его. В толпе заволновались. Никто еще не успел осознать, что это было: бред сумасшедшего или реальное предупреждение.
– Да поверьте же мне! – простонал изодранный. – Кто-нибудь… скажите генералам: башня вот-вот взорвется!
Волнение в толпе усилилось, и никто не обратил внимания на двух человек, которые отделились от остальной массы и переместились к стене.
– Ты все испортил, Алекс, – проговорила Анита печально.
Она стояла под окном зала, в котором собрались командующие, а к ее виску был приставлен ствол «Кольта Уолкера».
– Да, Макси, вы все испортили, – подтвердил Джеймс Грин.
Максимов уставился на них.
