«Знай, то, что невозможно остановить, можно нагнать! Вот только цену за успех придется заплатить немалую…»Кто это сказал? Коварный враг-ранолец? Соратник-Страж? Или их устами вещал загадочный схарг из мира за Вратами?И кто бы это ни был — что он имел в виду? Важно это понять, ибо слишком многое поставлено на кон — даже по меркам Школы Альгера, где жизнь курсанта-землянина — обычная ставка…
Док: Последствия могут оказаться ужасными.
Марти: Что это значит?
Док: Я вижу два возможных варианта. Первый: встретившись лицом к лицу сама с собой на тридцать лет старше, она просто потеряет сознание. Или второй: столкновение создаст парадокс времени, в результате которого начнется цепная реакция, которая исказит материю пространственно-временного континуума, и Вселенная будет уничтожена! Ну, это в худшем случае. Разрушения могут оказаться локального характера и затронут лишь нашу Галактику.
Марти: Что ж, это обнадёживает…
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
— Да уж, с такими наградами уже и никаких наказаний не надо… — проворчал, зевнув, Иван Голицын.
— Зря ты так, ани! — почтительно, но твердо проговорил Хирото Танака. — В любом случае, это огромная честь!
— Да ладно тебе! — поморщился, словно от зубной боли, Иван. — Ани-фигани…
— Это тоже огромная честь! — нахмурился японец.
Голицын не ответил.
Вообще-то, формально Танака был прав: обращение «ани» могли использовать между собой только обладатели почетного титула Анш, внесенные в официальный реестр этого древнего сословия воинов. Полгода назад Иван, Хирото и Рут Андерсон, первые и пока единственные из числа курсантов Школы, оказались удостоены этой чести — тут, и правда, было чем гордиться. Многие, очень многие отдали бы все, что угодно, лишь бы только услышать в свой адрес это короткое «ани»…
— Когда они в последний раз обещали разрешение на высадку? — подала из соседнего кресла голос молчавшая до сей поры Рут.
— В течение суток, — мгновенно откликнулся японец. — То есть уже, — он бросил короткий взгляд на табло на стене, — осталось чуть больше восемнадцати часов.
— Ну да, если только опять не перенесут, — буркнул Иван. — Типа, как вчера. И позавчера. И три раза перед этим…
— Не должны, — покачал головой Танака — без особой, правда, убежденности. За добрую неделю заточения в гостевой зоне карантинно-пограничной станции Заповедника даже он слегка подрастерял свой обычный оптимизм.
А ведь как многообещающе все начиналось! По традиции, всех новоиспеченных кавалеров ждала встреча с аш-Аншем — своего рода региональным старейшиной, курирующим десяток-другой населенных планет. Церемония, как говорили Ивану, столь же торжественная, сколь формальная, так что ничего, кроме бессмысленной потери времени, Голицын от нее не ожидал. Однако вышло иначе. Старейшина, оказавшийся, к слову, внешне весьма похожим на их школьных преподавателей анша Жиы по прозвищу Фантомас и его уменьшенного издания — анша Урзы, ака Фантомасик — разве что возрастом постарше, этакий Фантомас-аксакал — внезапно проникся к троице юных землян отеческой симпатией и решил их щедро одарить. Трудно сказать, чем уважаемый аш-Анш руководствовался в своем выборе, но из всего набора имеющихся в его распоряжении благ (а как говорят, весьма приличного набора) он остановился на разовом пропуске на планету-заповедник Ыхн.
В рейтингах диковин и чудес Галактики, кто бы и где бы его ни составлял, Ыхн неизменно входила в первую сотню. Вселенскую славу планете обеспечили гигантские кристаллические образования, почти сплошь покрывающие ее поверхность — почему-то за исключением полярных районов. «Великолепные», «поражающие воображение» — при их описании справочники не жалели цветастых эпитетов, но никогда не приводили ни фото, ни видеоизображений. Ни одним из доступных цивилизации способов запечатлеть загадочный феномен не удавалось. Бытовала даже теория, что «Столпы Ыхна» — не более чем плод больного воображения туристов и исследователей (тем более, что рассказы очевидцев, как правило, совпадали один с другим с точностью до наоборот), но никто из мало-мальски серьезных ученых ее, все же, не разделял. Кристаллические колоссы, несомненно, были материальны, объективны, но принципиально неотразимы техническими средствами.
